Тёмная физика (четыре тома под одной обложкой) - Олег Мамин

седыми волосами и бесцветными глазами. Он приковывал к себе взгляд потому что от него веяло древностью. К тому же спинка его кресла возвышалась над остальными.

- Так вот ты какой, Армандо Диппет, - вырвалось у кого-то из первокурсников, но голос этот не долетел до директора, не то потонув в шёпоте обсуждающих перваков студентов, не то просто от того что тот был глуховат.

- Эльжбета Эйвери (авт.: Avery - запросто может быть в начале алфавитного списка на английском ;), - зычным басом прочитал первое имя в свитке уже знакомый Тому Дамблдор. Что он в зале можно было понять не глядя, так как знакомое чувство того, что шарятся у тебя в мозгах, сообщило прежде, чем Том разглядел его. Выглядел мужчина несколько иначе потому, что сегодня носил не костюм, а мантию, а на голове его красовался остроконечный колпак вместо котелка.

Том с недоумением подбросил ему мысль: "Что интересного в мыслях растерянных первокурсников?" - но Дамблдора это не смутило, зато директор Диппет повернул голову в сторону Тома.

"Ещё один", - возмутился мальчик, пряча эту мысль в те слои, куда старики-металлисты не смогут пробраться. По крайней мере он на это надеялся.

Тем временем Эльжбета взобралась на табуретку, а Дамблдор надел на неё шляпу, складки которой образовывали антропоморфное лицо.

- Слизерин! - выкрикнула шляпа (!), и девочка поскакала к столу, который зааплодировал первым. Над ним висел стяг серебристо-зелёного цвета и герб со змеёй. Очень знакомой Тому змеёй.

- А почему этим занимается Дамблдор? - тихонько поинтересовался Том у стоящего рядом Мальсибера.

- Вроде как шляпу создал Гриффиндор, и теперь эту честь доверяют деканам его факультета, - так же шёпотом ответил чистокровный знаток истории Хогвартса.

Распределение продолжалось, толпа перваков уменьшалась и, наконец, очередь дошла до Тома.

- Том Риддл, - всё тем же басом торжественно выкрикнул Альбус Дамблдор.

Мальчик ожидал, что его разум атакуют два волшебника, но реальность переплюнула "мечты". Его атаковала шляпа! Да так грубо и неуклюже, что у парня пошла кровь из носа, которую он подхватил специально заготовленным платочком. Пролистав книги по ЗОТИ, он понял, что за выделениями из тела нужно следить, особенно за кровью.

- Мерзкий выродок Слизерина, - проворчала шляпа. - Предательский ублюдок! Вали на факультет своего плешивого предка! - заскрежетало в голове Тома. - Слизерин!

И весь, почти весь, зал замер - не все следили за распределением, ведь после долгого лета у каждого столько новостей, которыми нужно поделиться! Так что в тишине раздались несколько обрывков фраз, но потом резко обрывались, сделав тишину полной.

Признаться, Тому тоже было несколько неловко, ведь он даже не успел сесть на табурет, не то что не одел шляпы. Такого быстрого распределения никто из присутствующих не помнил. Бывало, что шляпа распределяла едва коснувшись головы - как раз, чаще всего это касалось Слизерина - чистокровные с высокой долей вероятностью попадали туда. Бывало, напротив, ребёнок сидел по несколько минут, ожидая вердикта тряпки. Но так, чтобы бесконтактно - впервые.

В разум тут же попытались вторгнуться сразу четыре чужих воли, но Том уже отработал контрприём: он выставил перед ними кирпичную стену. Один чужак отступил, скорее всего это был толстяк в зелёном пиджаке, сидевший напротив его будущего факультета (он демонстративно отвернулся и стал буравить взглядом своих подопечных), а вот три других обошли эту стену - она имела конечный размер.

Тогда Тому пришлось продемонстрировать приём номер два: он стал вспоминать самые яркие воспоминания из приюта, но и это вторженцы обошли легко: один из них ненавязчиво, как бы из-за спины, не в лоб, но довольно мощно подсказывал, о чём нужно думать. Его склоняли к тому, чтобы он воспроизвёл сказанное шляпой.

И тогда настало время приёма номер три. Однажды, ещё в прошлой жизни, он с аспирантами разработал особую программу. Своего рода компьютерную игру-бродилку. Стандартная игра позволяет бродить по трёхмерным лабиринтам пользуясь двумерным монитором, а они сделали так, что вместо 3D на монитор проецировалось теоретическое 4D. Не то, что называют таким именем в развлекательной индустрии, а математическую модуляцию четырёхмерного пространства. Точнее, её графическую проекцию на двумерный монитор. И надо сказать, эксперимент тогда удивил всех, практически никто не ожидал, что в человеческом мозгу есть такое расширение, способное адаптироваться к четырём пространственным измерениям. Он и сам попробовал, вслед за испытуемыми. Словами это не описать, но воспоминаниями поделиться можно! Что Том и сделал, загнав чужаков в четырёхмерный лабиринт. Это уже не игрушки, даже если выход будет за поворотом, найти его без подготовки - нереально. Подопытным-добровольцам требовалось до недели, прежде чем они начали худо-бедно ориентироваться в 4D пространстве.

Осталось только позволить сбежать, ибо что будет с заблудившимися, если их не выпустить, Том не знал.

Описание занимает больше времени, чем на самом деле это происходило - через несколько секунд относительной тишины (там, где полторы тысячи живых детей, полного молчания быть не может), зал отмер, и раздались робкие аплодисменты. За столом Пуффендуя. Слизерин не спешил приветствовать нового студента.

Том нагло уселся рядом со своими попутчиками, хотя те тоже пребывали в некотором шоке. Свою точку зрения они не раз доложили, пока ехали: "Слизерин - факультет для элиты, чистокровных. Мы там будем, а ты нет." С первой частью они не ошиблись, а вот со второй - промашка вышла.

Оставшуюся дюжину детей распределили штатно, а потому быстро, и на столах появилась еда. Из ниоткуда. Том настороженно потрогал ближайший к нему пирог, но он оказался самым обычным. Даже магией от него не веяло. Разве что самую малость.

- Это домовики, - подсказал ему Мальсибер, и Том вспомнил лопоухого карлика, заставлявшего щелчком пальцев телепортироваться не только предметы, но и людей. Тогда парень был несколько ошарашен, и каковы ощущения от той магии - не запомнил. Но теперь-то уж точно не забудет. Она необычна, не такая, как та, что творит он сам и другие волшебники.

Ужин, даже, наверное, пир, состоял из трёх смен блюд, и даже имея бездонный желудок, невозможно попробовать всё, что было на столах. Том старался, но не смог. Да и не хотелось, если честно, несмотря на то, что больше года в приюте питался жиденькими овсяными кашами на воде. Даже праздничная британская кухня ему не нравилась - слишком жирная и пресная. Разве что пудинг отведал с некоторой ностальгией - холодный комок сладкой манной каши с ванилью ему понравился, а вот другие дети только фыркали, глядя как он пробует