Силуэт танцующей звезды - Ксения Дронова

Хорошего мальчика обижать не хотелось, но и продолжать такие идиллические отношения ей было невмоготу. Он еще долго после этого вечера названивал ей, и домой, и на мобильник, один раз даже на работу, за что Женька его безжалостно отчитала… И все-таки она была непреклонна: извини, у меня очень много работы, тяжелое время, никак не могу с тобой встретиться. Ты очень хороший, но… Витя настаивал и долго не понимал, что ему отказывают, но, в конце концов, послушно обиделся и звонить перестал. Женька только вздохнула с облегчением, и вот опять — история повторяется!

— Во сколько они придут? — чтобы мать не заставила ее наряжаться, нужно срочно куда-нибудь уйти и вернуться впритык к назначенному часу. Тогда и ее джинсовый костюм сгодится.

— К семи, — Марина Сергеевна энергично поднялась с Женькиной кровати и, словно прочитав мысли дочери, открыла одежный шкаф, — и даже не думай надеть свое старье! Пожалуйста, выгляди поприличнее, пусть Светлана Рашидовна не думает, что ты у нас Золушка. Вон, смотри, какое миленькое платьице, отец тебе его черт-те когда подарил, а я тебя в нем еще ни разу не видела! Вот и надень его сегодня!..

— Честно говоря, я вообще не понимаю, зачем в детском саду психолог. Это все новомодные штучки. Обходились без него в прежние времена, и все были живы и здоровы, и никаких, кстати, бассейнов с саунами не было, излишества это все. Людям просто деньги девать некуда! — Светлана Рашидовна решительно воткнула ложку в салат «Мимоза» и вызывающе глянула на Женьку. Это не значит, моя милая, что я хочу тебя обидеть, но согласись, твоя работа слегка… как бы это сказать… надуманная!..

Женька не согласилась. Впрочем, она уже два часа только и делала, что не соглашалась и пододвигала к Светлане Рашидовне то одно, то другое блюдо. Денис вел себя настолько безупречно, что через пятнадцать минут после их прихода Женька просто-напросто забыла о его существовании. Он тихо сидел рядом с ней и жевал сыр, время, от времени галантно подливая Женьке белое вино. В эти моменты Женька пристально всматривалась в его лицо, пытаясь понять, что ее смущает, почему она не может совершенно расслабиться и получить удовольствие от маминой стряпни, но Денис опускал глаза, и Женькины мысли так и метались вокруг него, как бабочки над горящей свечкой. Суетливо, бестолково и беспомощно.

— Но, Светлана Рашидовна, ведь психолог нужен везде, и чем быстрее люди научатся прибегать к его помощи, тем для всех будет лучше! — Марина Сергеевна взволнованно стукнула вилкой по столу, неловко выронила ее и смутилась. Женька улыбнулась: мать не выносит, когда кто-нибудь ее, Женьку, ругает или сомневается в ее способностях. Вот и сейчас слова Светланы Рашидовны показались ей обидными, и она грудью кинулась на защиту дочери. — У детей очень много проблем, и родители далеко не всегда могут с ними справиться сами… иногда даже не замечают ничего! И вот Женечка как раз этим и занимается, наблюдает за детками, а потом подсказывает мамам и папам, как можно помочь ребенку, а то вырастет с комплексом неполноценности или нервным, чего уж хорошего?..

Да, что-то вроде этого. Женя неопределенно улыбнулась Светлане Рашидовне, с нежностью посмотрела на маму и вздохнула. Она давно уже привыкла ни с кем не спорить по поводу своей работы, это скучно — сотни раз произносить пламенные речи в защиту своей профессии, обосновывать ее необходимость, приводить примеры… зачем? Ей достаточно того, что она чувствует себя среди детей на своем месте и ей нравится то, чем она занимается, и может быть, пока ощутимых результатов ее действия не приносят, но у нее все впереди, она ведь только начала работать!.. Так что пусть себе Светлана Рашидовна важно рассуждает о прежних временах, когда все было, конечно же, значительно лучше, чем сейчас; Женька будет сидеть и кивать, как китайский болванчик, и есть мамин пирог с картошкой.

— Светлана Рашидовна, позвольте пригласить Вас на танец! — Иван Семенович вставил в магнитофон кассету с приятной испанской музыкой и светски поклонился Светлане Рашидовне. Призывно зазвенела одинокая гитара — и тут же другие гитары вторили ей протяжными голосами… Женьке ужасно нравится эта кассета, наверное, Иван Семенович специально выбрал именно ее, чтобы и Женю порадовать, и маму с гостьей отвлечь от нудной беседы.

— Ой, ну конечно, я сейчас не в такой форме, как раньше, но когда-то я танцевала так, что на меня все засматривались! — Светлана Рашидовна кокетливо поправила прическу и выплыла из-за стола, звеня браслетами и массивными серьгами. Ее плотная фигура, обтянутая трикотажным костюмом, на удивление ловко обогнула край стола и стул, и вот она уже танцует с Иваном Семеновичем, причем делает это настолько естественно, как будто всю жизнь только этим и занималась. Можно диву даваться, насколько плавно и уверенно двигается эта нехуденькая женщина, как легка она в танце!

— Уфф, — танец закончился, заиграла быстрая музыка, и Иван Семенович, проводив Светлану Рашидовну на ее место, тяжело плюхнулся на диван. — Вы замечательно танцуете, а я рядом с Вами был настоящим медведем!

— Ну что Вы, вовсе нет, Вы неплохо танцуете, — Светлана Рашидовна довольно улыбнулась, — просто я в молодости была артисткой балета, в Самарском театре… А потом вышла замуж и родила Дениса и больше на сцену не вернулась… Митя как увидел меня в роли Жизели, так и сказал — все, на этой девушке я женюсь! И женился, а потом мы уехали, из театра я ушла, но танцевать до сих пор люблю. А теперь вон и Денис пошел по моим стопам!

При этих словах парень дернулся, пролив вино на скатерть. Розовое пятно причудливо растеклось на белом, и Женька едва успела отметить краем глаза нервное подергивание брови и замершую скулу Дениса, а потом он повернул голову, и все это исчезло из поля ее зрения. Сын Светланы Рашидовны спокойно извинился за свою неловкость и снова ушел в себя, уставившись немигающим взглядом в темное окно. И опять у Женьки возникло дикое ощущение, как будто все это — и поворот головы, и чуть подрагивающие ресницы, и густые темные волосы, и даже винное пятно на скатерти — ей давно знакомо, так, словно она когда-то уже видела все это. Все равно, что она взялась бы сейчас читать книгу, которую ей в раннем детстве читал папа… ее глаза впервые бы видели эти буквы и строчки, но память отзывалась бы при этом на каждую страницу — знаю, помню, могу подсказать, что будет дальше!..

Праздничный ужин затянулся на три часа. Мама превзошла саму себя, и закуски на столе сменялись бесчисленное множество раз, и когда, в конце концов, в центре стола вырос многоступенчатый торт, Женька уже видеть не могла еду. Танцевать ей не хотелось, хотя Иван Семенович и Светлана Рашидовна наперебой звали их с Денисом, и даже мама пару раз махала ей рукой — между выносом-уносом блюд и она присоединялась к танцующим. Но Женька упорно сидела за столом, и хотя она едва перекинулась с Денисом двумя-тремя словами, почему-то она точно знала — ему так же не по себе, как и ей. Внезапное возникшее между ними ощущение общности — пусть не в радости и веселье, а в неловкости, — странным образом примирило их с необходимостью сидеть за одним столом и делать вид, что эта встреча не произошла против их воли и желания…