Силуэт танцующей звезды - Ксения Дронова

Тряхнув огненной головой, Женька перехватила неудобную сумку с ноутбуком из одной руки в другую. Главное — не останавливаться и думать только о том, что с понедельника она, наконец-то, начнет серию тестов, два из которых она разработала сама… И тогда долгая поездка в тряском троллейбусе, утомительный подъем в горку и все остальное как-нибудь пройдет само собой. Она же только отдаст комп, скинет этот камень со своей души, и тут же назад! Делать ей в тех краях больше нечего…

— Господи, Женечка, это ты! — Валентина Ивановна близоруко моргнула и поспешно отступила вглубь квартиры, широко распахнув дверь. — Ну что же ты, заходи, замерзла, небось, кошмар, что сегодня делается на улице… Я утром выбежала за хлебом в тоненькой курточке, так я думала, что живой не вернусь, аж до костей пробрало… Тапочки вот, все те же, твои… Какая ты, я просто не узнала тебя сразу! Изменилась, похорошела, прическа новая, совсем другая девушка стала!..

Сколько времени она не была в этой квартире? Точно — с января, со дня рождения Ивана Сергеевича, отца Трофима… Женька тогда смеялась и целовала именинника в колючие щеки, называя его «наш папочка», это у них что-то вроде игры было… Иван Сергеевич в ответ грозил Женьке пальцем и велел хорошо себя вести, а то он ее выпорет… Вот так вот, а теперь она стоит посреди коридора и ничего не узнает. Вроде и вещи все те же самые, и вешалка на прежнем месте, и все тот же плакат с писающим мальчиком на простенке между туалетом и ванной, но дело не в конкретных деталях. Изменилась атмосфера — все стало чужим, далеким, холодным. Как будто потускневшую со временем картину известного художника взяли и отреставрировали — новыми красками, по современной технологии… И вроде бы все то же самое осталось, и тот же пейзаж, и те же герои, но ощущение старого улетучилось безвозвратно.

Женька влезла в голубые тапочки с выпуклым цветочком на пятке и прошлепала следом за Валентиной Ивановной на кухню. Зачем она сюда пришла, почему не отдала сумку с ноутбуком сразу же, на пороге? Тогда бы ей не пришлось раздеваться и идти по этой квартире мимо комнаты, в которой — нет, она этого не сделает, она не будет туда заглядывать! — на стене висит портрет маленького Трофима, и вокруг — куча его детских рисунков, а на шкафу, между пивными банками и сломанным ночником, притаился футбольный мяч с автографами какой-то местной команды… До восьмого класса Трофим мечтал стать футболистом. А стал программистом и разрабатывает программы для геологических управлений… Но только теперь все это происходит в какой-то туманной дали, а не в ее, Женькипой жизни. И ей совершенно незачем заглядывать в эту комнату.

— Угощайся, худенькая-то какая стала, удивительно!.. Нет, ты замечательно выглядишь, рассказывай же, говори, как ты, как живешь, что сейчас делаешь, чем занимаешься, — Валентина Ивановна выудила из кармашка очки в пластмассовой оправе и нацепила на нос. Окинув Женьку с головы до ног внимательным взглядом, она вздохнула и стала расставлять чашки и блюдца на столике. В тусклом свете кухонной лампочки она вдруг показалась девушке ужасно старой и усталой… хотя нет, это просто игра теней, вот мать Трофима вынырнула из темноты и улыбнулась, и снова стала жизнерадостной румяной женщиной среднего возраста. Чем-то похожей на ее маму.

— Ты работаешь? Где?.. Хорошее место, тебе нравится, наверное, ты же всегда об этом мечтала, правда? Ну что ж, я желаю тебе успеха, думаю, у тебя все получится, — теперь на столе дружной шеренгой выстроились тарелки с салатами, миски с плюшками и конфеты в вазе. Женька всегда этому удивлялась — когда не приди к Валентине Ивановне, у нее обязательно найдется угощение для гостя, никто из ее дома не уходит голодным! Вот только сейчас ей, к сожалению, совершенно не хочется есть.

— А я вот принесла ноутбук, все почистила, никаких моих файлов там нет, так что… Передайте от меня спасибо, — Женька хотела бодро произнести имя Трофима, но почему-то не смогла. А ведь она уже вполне спокойно разговаривает о своем прошлом, время-то прошло, боль отступила… Но в этих стенах, рядом с матерью мужчины, который давно уже не с ней, который сам вычеркнул себя из ее жизни и никогда больше не появлялся на пороге ее дома. Нет, здесь ее рот отказывается произносить запретное имя. Как будто даже оно ей больше не принадлежит и она не имеет права произносить его всуе.

— Отдам, конечно, поставь его вон там, возле шкафа… Он тебе больше не нужен? Ну и славно, — Валентина Ивановна сняла очки и потерла глаза рукой.

— Женя, Женечка, ты просто не представляешь себе, как мы с Иваном Сергеевичем расстроились, когда узнали про вас с Трофимом… Мы ведь уже внуков от вас ждали, шутили, конечно, но почему-то не сомневались, что вы поженитесь… А потом совершенно случайно узнаем… даже не от Трофима, что самое обидное, — что вы расстались… что он теперь живет с другой девицей. Рыжая такая, господи, что в этом мире происходит, как же так!..

Украдкой отогнув штору, Женька глянула в окошко. Как поздно, и ни одного фонаря на весь квартал! А ей еще долго ехать. Все, надо собираться… Если она будет и дальше слушать причитания Валентины Ивановны, то либо расплачется, либо грохнет об пол тарелку с оливье. Нет сил говорить о том, что уже пережито и оплакано, Все равно, что ходить по пепелищу сгоревшего дома… Страшно, когда смотришь на то, чего больше нет, и, трогая пепел, понимаешь — возврата нет, но так хочется, что сердце разрывается! Хватит с нее.

Залпом выпив кофе, Женька решительно поднялась из-за стола.

— Валентина Ивановна, ничего не поделаешь, это жизнь… Так случилось, бывает. Вы не болейте, передавайте от меня привет Ивану Сергеевичу. А мне уже идти надо, мне же ехать далеко!..

— Ты к маме? — дрогнувший голосок и жалобный взгляд, и снова женщина выглядит на свой немалый возраст, как будто разговор вытягивает из нее жизненные соки… Быстро кивнув, Женька отвела глаза и вышла в коридор.

Обувшись и одевшись, она уже приготовилась прощаться, но Валентина Ивановна ее опередила. Открыв Женьке дверь, она ласково погладила ее по плечу.

— Для меня ты все равно родная, как дочка… Мы так с отцом переживаем за вас! Подумать только — так радовались, что у вас теперь будет своя квартира, а что вышло? Ты у мамы, а с Трофимом — девка рыжая… Может быть, у вас еще что-нибудь сложится? Ведь всякое бывает в жизни, может, помиритесь еще…

Женька сбежала по лестнице, не дожидаясь лифта. Где-то далеко за ее спиной громко хлопнула дверь, и щелкнул замок, отсекая от нее маленький мир с детскими фотографиями Трофима на стенах, с его любимым печеньем и конфетами в вазе на столе, с его поломанными игрушками в ящике в кладовке… Она только что отдала последнее, что у нее было от прошлой жизни — ноутбук. Теперь она свободна и никогда не оглянется назад! Она ни за что больше не придет сюда и не услышит этого ужасного «а может, вы помиритесь», она не нуждается в глупых советах! Как вообще можно было такое ей сказать? Это что, она, что ли, решила расстаться с Трофимом? Нет, это он ее бросил, и оставьте ее все в покое!..