Работа над ошибками - Юрий Симоненко

— А Айн, похоже, собирался приподнять перед вами завесу некого коварного замысла, жертвой которого он стал, а с ним заодно и вы… — с оттенком скептицизма произнес Эмиль. — Звучит несколько… забавно, если учесть тот факт, что сам Айн собирался предать корпорацию… Детектив Рахиль, — шеф полиции учтиво взглянул на сидевшую справа от него женщину, — лично участвовала в разоблачении и аресте этого… хм… скажу прямо — негодяя.

— И тем не менее, вы подозреваете меня в причастности к происшедшему вчера в квартире Айна… — пошел прямо Макс.

— Нет. Не подозреваю, — спокойно ответил Эмиль. — Как и в причастности к его смещению с занимаемой им должности. Как и в желании занять его место.

— Отчего же? Я был вовсе не против повышения, — заметил Макс.

— Вряд ли можно найти много противников продвижения по службе, — возразил ему Эмиль.

— Так в чем тогда суть дела? Если меня не подозревают в убийствах и интригах, тогда чем я могу вам помочь? — Макс негодующе развел руками.

— Вы уже помогли нам, Макс, — примирительно произнес шеф полиции. — Ваше сообщение в полицию, равно как и запись с места преступления и переданный во время первого допроса детективам файл диалога с подозреваемым, помогли расследованию.

— С подозреваемым?

— Да. С Айном, — уточнил Эмиль. — С уличенным в намерении предать корпорацию и подозреваемым в убийстве неизвестного…

— …убийцы…

— Да. Верно. Убийцы двоих полицейских.

— Даже я, человек далекий от криминалистики, понимаю, что убийство убийцы, уже разделавшегося с двоими вооруженными людьми и намеревавшегося убить тебя третьим, это — самооборона…

— Факт самообороны обычно устанавливается судом, — сказал Эмиль. — Кроме того, за Айном уже числится преступление не менее тяжкое, чем убийство — намерение причинить вред своей корпорации.

Макс не стал спорить. Он лишь повторил уже заданный им вопрос:

— Чем еще я смогу помочь?

— Помогите нам арестовать Айна.

— Каким образом?

— Возможно, Айн снова попытается связаться с вами, — ответил Эмиль. — Если он захочет встретиться — соглашайтесь. Сообщите мне или детективу Рахили о месте и времени встречи и помогите нам схватить его.

— Что же… — начал было говорить Макс в тот самый момент когда на его телефон, лежавший перед ним на столе, рядом с чашкой остывшего недопитого кофе поступил вызов.

Макс опустил глаза на экран: звонил Айн.

— Вы, конечно, не обязаны… — начал было шеф корпоративной полиции.

— Я знаю, — остановил его Макс. — Молчите.

Эмиль кивнул. Рахиль, не проронившая ни слова с момента как вошла в кабинет, сохраняла молчание.

Макс нажал кнопку приема вызова, развернув мобильник перед тем так, чтобы сидевшие напротив него не оказались в захвате камеры.

Над телефоном возникла прозрачная голограмма, с которой на Макса смотрел аккуратно подстриженный блондин с голубыми глазами на немного женственном лице. Глаза блондина бегали по сторонам как бы ища посторонних.

— Вы не боитесь звонить мне? — вместо приветствия задал вопрос Макс.

— Это вряд ли, — усмехнулся блондин. — Моя… теперь уже бывшая, должность предполагает умение обходить такие мелкие неудобства, как прослушка полицией моего телефона, стороной… Для них я сейчас недоступен.

Полные губы блондина обозначили ехидную улыбку. При этом, сквозь голограмму, Макс заметил как сидевшая напротив детектив Рахиль бросила на изображение презрительный взгляд.

— Тем не менее, полицейские смогли записать ваш разговор с тем «американцем»… — заметил Макс.

Блондин зло блеснул глазами и процедил сквозь зубы:

— Это все из-за одной шлюхи-полицейской…

— Вас разоблачили с помощью женщины? — Макс держался естественно и несколько надменно, стараясь не смотреть на притихших напротив полицейских.

— Сейчас это неважно, — сказал блондин уже более спокойным тоном. — Знание этих подробностей тебе все равно никак не поможет, управляющий Макс…

— Зачем вы мне звоните, Айн? — Макс подчеркнуто обращался к Айну на «вы». — Вы считаете, что стали жертвой заговора, что вас подставили, не так ли? Но причем здесь я? Я был вчера у вас в квартире… и после был вынужден отвечать на вопросы полиции…

— Я бы извинился, за причиненные тебе неудобства, управляющий Макс, но… видишь ли, меня самого вчера пытались убить…

— Приди я туда немного раньше, и я оказался бы четвертым!

— Но-но, не кипятись… — улыбнулась голограмма блондина. — Вряд ли тебе могло что-то угрожать, Макс…

— Хватит загадок! Чего вы хотите, Айн?

— Я хочу поговорить.

— Мы уже говорим.

— Нет-нет, я имею в виду личную встречу, Макс, — смазливая физиономия снова улыбнулась.

— Какое мне дело до ваших пожеланий, — безразлично бросил физиономии Макс.

— Но ты ведь хочешь знать о причинах своей стремительной карьеры, управляющий четвертого уровня Макс? — промурлыкала физиономия.

Макс взглянул в сторону, как бы в раздумье, при этом взгляд его уперся в лицо Эмиля: да, говорило лицо шефа полиции, давай уже, соглашайся! Переведя снова взгляд на голограмму, Макс бросил:

— Похоже на то, что для вас встреча со мной важнее, чем для меня самого…

— А я и не говорил, что это не так, — вкрадчиво произнес Айн.

Макс помолчал около минуты. Голограмма Айна все это время продолжала сверлить его пристальным, терпеливым взглядом. Наконец Макс сказал:

— Где и когда?

В ответ блондин улыбнулся ему своей, какой-то неприятной, гаденькой, как заметил про себя Макс, несмотря на приятные, даже чересчур, черты лица, улыбкой, после чего произнес слова, заставившие Макса похолодеть:

— Я сообщу об этом Клэр… немного позже, Макс…

Айн отключился.

«Откуда этот слащавый ублюдок знает о Клэр?! Что еще ему известно?!» — забили тревогу лихорадочные мысли в голове Макса. — «Чего он хочет?!» — Кулаки Макса сжались, — благо его ладони лежали на его коленях и стол скрыл это проявление эмоционального всплеска от сидевших напротив.

— Кто такая Клэр, — прозвучал вопрос вернувший в Макса на мгновение утерянное самообладание.

— Это вас не касается, — холодно ответил Эмилю Макс.

— Разве?.. — добродушно скривил квадратные губы в подобии улыбки шеф полиции.

— Вы все еще хотите поймать этого самовлюбленного говнюка?

Макс посмотрел Эмилю прямо в глаза и тот решил не давить на парня.

— Да, конечно.

— Тогда, как только я узнаю: где и когда он меня будет ждать, я сообщу вам.

В кабине лифта, когда они спускались вниз после разговора с новым управляющим, директор-комиссар сказал детективу:

— Рахиль, узнайте все, что только сможете, об этой Клэр.

— Слушаюсь, сэр, — ответила детектив.

Когда Рахиль села в кабину своего автомобиля, она достала из кармана мобильник (слово употребляемое древними по отношению к мобильному телефону, уже тогда, полторы тысячи лет назад, представлявшему собой портативный компьютер-терминал, позволявший выходить в «Интернет» — аналог теперешней вездесущей Сети). Включив защиту от прослушки, Рахиль набрала длинный номер.

— Привет, подружка! — перед Рахилью возникла голограмма веселой рыжеволосой девушки, на вид лет четырнадцати — шестнадцати.

— Привет, Клэр…

ГЛАВА 10

Агар

год 2689 от Посещения Учителя, по скрытому календарю Святой Церкви

год 50-й правления Его Святости Аиб-Ваала, Патриарха и Императора Агара (летоисчисление агарян)

Одиноко стоявший в самом центре Проклятых земель и окруженный с двух сторон пустыней скалистый пик северными и южными отрогами своей подошвы соприкасался с Шагаргоборским и Волчьим хребтами. Пик появился в результате бушевавшего здесь полтора миллиарда лет назад вулкана, струи извергавшейся лавы от которого выбрасывались вверх (согласно предположениям агарских ученых) на сотню и более километров. Название «Мертвая гора» пик получил еще во времена когда в этих землях обитал древний народ завууров, а сами земли назывались «Имль-завуур-хаит». Позднее, когда земли эти отошли восточной империи Арзебар (чье название впоследствии досталось лежащей южнее провинции), пик несколько раз переименовывали, но первое название так крепко привязалось к этой высочайшей на планете горе, что от переименований пришлось отказаться и Мертвую гору оставили в покое. Похожая по форме на фантастических размеров клык Мертвая гора возвышалась над уровнем мирового океана на двадцать четыре с половиной километра и в основании своем доходила от девяносто двух до двухсот сорока шести километров. Увидеть ее вершину с земли можно было лишь в те редкие дни, когда ее не скрывала облачность и, если смотреть от ее подножия, это зрелище было устрашающим: выглядело это так будто стоишь перед бескрайней стеной верх которой способен задеть луны. Если смотреть на пик с расстояния нескольких сотен километров, зрелище было потрясающе красивым и не производило уже устрашающего эффекта, — но это при условии чистого неба. Обычно же Мертвая гора воспринималась или как скрытый облаками горный хребет на горизонте, — если смотреть издали, — или как исполинская каменная стена, готовая обрушить на тебя свои отвесные камни, — если стоять у ее подножия.