Красавицы и чудовища(СИ) - Татьяна Шульгина

  -- Отец, - голос дочери дрожал, - Это правда? Он умрет?

  -- О чем ты говоришь? Пойдем, сядем, - он открыл дверь и вошел в гостиную. Фрейлины опустились в реверансе.

  -- Можете идти, - сказал он им сурово. Николь вошла следом и села у окна, она была как во сне, стараясь уложить в голове то, что услышала.

  -- Я недоволен вами, - произнес король и закрыл за девушками дверь.

  -- Ответь мне, Кристиана укусил живой мертвец и он умрет? - спокойно произнесла Николь, когда отец сел рядом.

  -- Откуда тебе это известно? - король поражался дочери, способной добыть любые интересующие сведения. В ней, безусловно, была королевская кровь.

  -- Разве это сейчас важно? - по ее щекам покатились слезы.

  -- Держи себя в руках, дочь. Не забывай, что ты принцесса и должна стойко переносить все удары судьбы.

  -- Это слишком, даже для судьбы. Она перегнула палку, - девушка вытерла щеки тыльной стороной ладони и вдохнула поглубже, чтоб не заплакать вновь.

  -- Мы сделаем все, что сможем. Но тебе надо привыкать к мысли, что он может и не выжить, - Теодор обнял дочь за плечи.

  -- Этого не может быть. Надо найти его мать, она поможет ему, она волшебница, - рассуждала она вслух.

  -- Мы приложим все усилия, я обещаю. К его приезду уже готовятся лучшие доктора Уайтпорта. Но прошло слишком много времени.

  -- Что это за нечисть? Откуда она? Что происходит в стране? - Николь вытирала слезы ладонью, но они опять появлялись.

  -- Ты рассуждаешь, как принцесса. В первые дни нового года тебя представят двору и королевству, как официальную наследницу и королевскую особу, - Теодор держал дочь за плечи, пытаясь отвлечь.

  -- Мне не перенести еще и это, - Николь спрятала лицо на груди отца.

  -- Мы найдем этих мерзавцев, и они заплатят за наши утраты, но дела государства прежде всего. Ты должна понимать, что после официального представления у тебя начнется новая жизнь. Ты уже не будешь принадлежать себе.

  -- Я не выйду за другого. Я не буду любить другого.

  -- Это твое право. У меня есть наследник и тебе не обязательно выходить замуж. Но ты забудешь графа и найдешь достойного мужчину. Ты еще так молода, все еще впереди.

  -- Сейчас я не хочу об этом думать, - Николь вытерла глаза и встала. - Я останусь тут и дождусь его.

  -- Нет, этого нельзя делать. Ты отправишься к Праудам. Тут будет небезопасно, - возразил король.

  -- Я хочу быть с Кристианом. Я нужна ему, - взмолилась Николь.

  -- Это уже не Кристиан, его больше не будет, такого как ты помнишь. Тебе опасно быть с ним рядом вдвойне, - Теодор тоже встал, судя по его тону, он не намерен был выслушивать возражения.

  -- Нет, ты не можешь запретить мне встретиться с ним. Это жестоко, - девушка села, закрыв лицо руками, не сдерживая рыданий.

  -- Поверь, тебе лучше не видеть его. Запомни его таким, каким он был, а не таким как сейчас. Я видел подобное, это ужасное зрелище даже для мужчины, не говоря о хрупкой девушке.

  -- Хорошо, - кивнула Николь, оторвав мокрое лицо от ладоней. - Я сделаю, как ты говоришь. Я отправлюсь к Бьянке. Только пообещай, что позволишь попрощаться с ним, когда придет время.

  -- Конечно, если захочешь, - король обнял дочь. Потом позвал фрейлин и приказал тотчас же покинуть дворец и не спускать с принцессы глаз ни на минуту. Девушки оделись и через полчаса были уже в Праудхолле.

  Уайтпорт.

  Вечер того же дня.

  Искореженная испачканная кровью и землей карета в сопровождении всадников въехала в ворота дворца. Народ на площади в страхе расступался перед экипажем, пытаясь заглянуть в окошки. Его появление вызвало множество невероятных предположений, породивших впоследствии немыслимые легенды. Королевские гвардейцы, ожидавшие прибытия, без лишних вопросов открыли ворота и тут же заперли, едва экипаж пронесся мимо. Толпа прильнула к кованой ограде, окружавшей дворец, с любопытством разглядывая прибывших. Все перешептывались, гадая, кого солдаты вынули из кареты и перенесли во дворец. Гвардейцы уложили его на носилки и скрылись в дверях дворца. Экипаж обогнул здание и исчез во внутреннем дворе. Более ничего не происходило. Толпа еще некоторое время глазела на стены безмолвного здания, ожидая продолжения, но, не дождавшись, начала расходиться. Остались лишь самые любопытные и те, кому нечем было себя занять.

  Тем временем солдаты несли бездыханное тело графа по коридорам дворца в нежилую восточную башню. В ней было лишь несколько комнат для часовых, наблюдавших за восточной частью города. Одну из них и приготовили для графа. Поместить его в гостевой комнате было бы опасно для жителей дворца и самого короля. Около небольшой скудно обставленной комнаты назначено было круглосуточное дежурство двух вооруженных солдат из личной охраны короля.

  Помещение, где уже дожидались советники и доктора, было полукруглой спальной, с одной узкой кроватью и несколькими стульями. Стены и пол были голыми, лишь два факела и подсвечник украшали обстановку. Прислуга, помогавшая солдатам перенести и уложить тело графа, а также очистить карету от следов происшествия, была предупреждена, что увиденное ими не должно покинуть стен дворца. Сняв с графа остатки одежды и обмыв его, насколько это было возможным, прислуга покинула комнату, предоставив его докторам.

  Князь часть пути провел в седле, поскольку находиться в экипаже было невозможно. Путешествие отняло у него все силы, и теперь он едва мог идти, но все же решил довести свою миссию до конца. Ему в какой-то момент даже показалось, что Кристиан, лежавший на широком сидении, умер. Граф перестал дышать, кожа стала землистого цвета, а в карете не осталось воздуха пригодного для дыхания. Добравшись, наконец, до стен дворца, Гордон тоже спешился и поспешил за солдатами, чтоб сообщить королю обо всем, что произошло в замке и по дороге в столицу.

  Теодор стоял около кровати, на которую уложили его зятя. Доктор и двое его помощников осматривали пострадавшего, переговариваясь и качая головой. Король многое повидал на своем веку, но то, что предстало его глазам, превзошло все. Граф лежал неподвижно, с закрытыми глазами и не дышал. Кожа на всем теле была зеленоватого оттенка, вены чернели под ней, рана на плече потемнела и издавала невыносимое зловоние. Ногти на руках и ногах стали темно-синими и словно пораженные грибком.

  -- Он мертв, - сказал один из докторов, проверив пульс и сердцебиение графа. Теодор мог поклясться, что это случилось более недели назад, судя по тому, как выглядело тело.