Венец безбрачия - Дарья Кузнецова

Хотя, Бог свидетель, заговорить очень хотелось. В бездействии и спокойствии, без необходимости куда‑то бежать и что‑то делать самостоятельно, адреналиновый допинг начал выветриваться, а в голове стали появляться вполне ожидаемые, но крайне неуместные сейчас мысли. Даже не мысли; некий сумбур и ощущение, что вот сейчас‑то меня и накроет отходняк. Не только после неожиданной драки, а за всё и сразу, начиная со смерти Сартанара. Или даже ещё раньше, с похищения Славки.

— Где ты научилась так стрелять? — вдруг заговорил Менгерель. Я растерялась, — с чего бы ему жаждать общения? — но ответила.

— Долгое время занималась биатлоном. Это… такой спорт, бег и стрельба, — пояснила, не вдаваясь в подробности.

— По движущимся мишеням? — с лёгкой иронией уточнил он.

— Нет, по движущимся и, тем более, живым мишеням, я сейчас стреляла впервые, — нервно хмыкнула я.

— Забавно, — пробормотал демон.

— Не вижу ничего забавного, — огрызнулась я. — Тот факт, что я выстрелила, ещё не значит, что я получила от этого удовольствие. В экстремальной ситуации любой выстрелит.

— Это демагогия, — отмахнулся мужчина. — Но в любом случае я нахожу забавной не твою моральную травму, а общую ситуацию в целом.

— То есть?

— Я оказался в совершенно чужом и очень странном мире в компании человеческой женщины, и до сих пор жив отчасти благодаря ей, отчасти — тем навыкам, которые считал просто способом размять кости. По — моему, забавно.

— Ты точно ненормальный, — вздохнула я.

— Было бы неплохо, — отозвался демон. Некоторое время повисела тишина, а потом он совершенно неожиданно продолжил. — Ты ничего не хочешь спросить?

— А надо? — совершенно опешила я.

— Было бы неплохо, — повторил мужчина. — Как назло, не могу придумать внятную тему для разговора.

— Зачем тебе тема для разговора?

— А тебе она не нужна? — усмехнулся он. — Мне наоборот кажется, что ты бы предпочла разговаривать, чем рыдать.

— С чего такая доброта и забота о моём душевном состоянии? — а я думала, сильнее удивить меня уже нельзя.

— Вариант, что я не люблю плачущих женщин, не подходит? — полюбопытствовал он.

— Мне кажется, в этом случае тебе было бы проще меня как‑нибудь заколдовать, — неуверенно предположила я. — Или ты опять экономишь силы?

— Честно говоря, проще, но главный принцип целителя — всё‑таки "не навреди", а это довольно неприятное в плане последствий воздействие, — он странно передёрнул плечами, а мне захотелось протереть глаза и уши, потрясти головой и ущипнуть себя. Это точно он сейчас сказал? Доктор Смерть со змеиными глазами, который проводит свои эксперименты на живых людях? Не навреди?!

— Ты… не производишь впечатления существа, исповедующего этот принцип, — осторожно подбирая слова, проговорила я. Вряд ли он оценил бы эмоциональное "да ладно заливать!". — Извини, но твоё "не навреди" совсем не вяжется с трупом в твоей лаборатории.

— Пациенты и подопытный материал — разные вещи, — невозмутимо откликнулся он. А я вовремя прикусила язык, с которого рвался вопрос в духе "и в чём же принципиальная разница, если все хотят жить?". — Каждый сам выбирает, с кем быть безжалостным. Не только демоны. Те, в кого ты стреляла, тоже хотели жить, но ты сделала свой выбор.

После этих слов захотелось сделать ему какую‑нибудь гадость. Например, ненароком ухватиться за раненое плечо или задеть очки. Наверное, потому, что он был совершенно прав. Неприятно, когда тебя вот так резко и спокойно осаживают, совсем как бабушка в детстве…

— И за что же я удостоилась чести оказаться в числе пациентов? Ты же поэтому меня сейчас уговариваешь? — мрачно поинтересовалась я. Отвлечься от тяжёлой темы и успокоиться у меня, определённо, получалось плохо.

— Во — первых, ты интересная, — вновь пожал плечами он. Остановился возле очередной двери, сменил правую руку на моём бедре на собственный хвост, верёвкой обвивший ногу, и начал шаманить с замком.

— В каком смысле?

— В прямом. Тебе удалось меня здорово удивить.

— Это хорошо? — на всякий случай уточнила я, хотя из контекста следовало, что мне в самом деле сделали своеобразный комплимент.

— Это… необычно. Я редко ошибаюсь в разумных существах. По первому взгляду бывает, а так, чтобы меня удивил поступком кто‑то, с кем я некоторое время общался, — это редкость. В нашей жизни слишком мало удивительных и непонятных вещей, чтобы ими пренебрегать, — так же спокойно пояснил демон.

— И чем я тебя удивила? Отсутствием истерик? — нервно хмыкнула я.

— Нет. Тем, что быстро и без раздумий выстрелила.

— А "во — вторых"? — тихо спросила я через пару минут, когда мы пересекли какой‑то старый и как будто даже заброшенный склад, в котором пахло запустением и чем‑то непередаваемо мерзким, и Менгерель поставил меня на ноги, потому что дальше надо было протискиваться в узкий лаз, куда можно было пробраться только на четвереньках. В лазу отчётливо хлюпало, пахло так же, как на складе, и я малодушно радовалась, что здесь почти совсем темно, — лёгкий рассеянный свет испускала не то плесень на стенках, не то материал этих стен, — и я не вижу, что это за жижа, в которой мы ползём.

— Что — во — вторых? — отозвался демон, который полз следом.

— Ты сказал, что я, во — первых, интересная. А что "во — вторых"?

— А… Во — вторых, почему ты решила, что я уговариваю только тебя? — отозвался он. Видимо, моё потрясённое молчание оказалось достаточно красноречивым и вопросительным, и мужчина со смешком пояснил. — Тебе не приходило в голову, что мне тоже может быть… не по себе от происходящего?

— Нет, — сразу и очень искренне ответила я.

У меня сложилось впечатление о демонах, — и этом демоне в частности, — как о суровых, безжалостных существах, лишённых в том числе страха и человеческих слабостей. А ведь, если подумать, Менгерель же говорил, что он учёный. И Люнала говорила, что всё свободное время этот тип проводит в лаборатории, а никак не на поле боя. А если подумать ещё, и сделать допущение в отношении его физических данных и видовых особенностей, передо мной же самый настоящий "ботаник". Да, иногда занимающийся спортом для здоровья и удовольствия, но всё равно — лабораторная крыса! Чёрт побери, да он же даже в очках!

Ассоциативная цепочка выстроилась быстро, и тут же вспомнился наш ведущий инженер проекта: старичок "божий одуванчик", в интеллигентных очочках и с палочкой. Который, говорят, ещё с Королёвым, светлая ему память, Сергеем Павловичем за руку имел честь и удовольствие поздороваться. Так вот, у меня буквально встал перед глазами этот умный ироничный мужчина, когда‑то в далёкой юности занимавшийся любительским боксом и пол жизни проведший в закрытых НИИ и КБ. Стоило сложить этот образ с образом ползущего позади меня демона, и мне резко сделалось не по себе.