Утро в Нормандии. - Дэвид Ховарт

Для французского населения, которое проживало в деревнях и городках, расположенных на побережье Нормандии в районах высадки английских войск, авиационная бомбардировка и артиллерийский обстрел с моря оказались тяжким испытанием. В результате обстрела почти каждый дом вблизи береговой черты был либо разрушен, либо сильно поврежден. Жертв среди гражданского населения оказалось меньше, чем предполагалось. Это, может быть, объясняется тем, что за год до начала вторжения население было предупреждено о возможном артиллерийском обстреле с моря при подготовке к высадке десанта. Почти половина населения, проживавшая на побережье Франции, переселилась во внутренние районы страны. В некоторых случаях немцы насильно выселяли жителей и переоборудовали каменные здания в районах предполагаемой высадки союзников в доты, группируя их в своих опорных пунктах, входивших в систему обороны Атлантического вала. Значительно больше французов погибло в городках, несколько удаленных от береговой черты, — в Кане, Монтебурге, Валони, которые в течение нескольких недель оставались в пределах захваченного англичанами плацдарма.

На участках «Юта» и «Омаха» жилых строений было значительно меньше, так как прибрежные деревни находились в основном в двух-трех километрах от берега. Вероятно, по этой причине ни один француз не был свидетелем высадки американцев на участке «Омаха», а на участке «Юта» за ходом высадки американцев наблюдали только лишь полтора-два десятка местных жителей. Здесь во время высадки американцев с одним из жителей произошел трагический случай, закончившийся, к счастью, благополучно. Этот француз жил в небольшом коттедже, расположенном сразу же за дюнами, неподалеку от берега. Его жена только что родила первенца. Рано утром дня «Д», услышав странный гул, доносившийся со стороны моря, француз вышел из дому, чтобы узнать, в чем дело. В это время начался артиллерийский обстрел, и одним из снарядов дом был превращен в развалины. На глазах несчастного стены дома обрушились и погребли под собой его жену и только что родившегося ребенка. Обезумев от горя, он бросился к развалинам и начал разбирать завалы голыми руками. За этим занятием его застали американские солдаты, которые к тому времени уже пересекли дюны; они задержали его и отправили под конвоем на берег, где немедленно погрузили на самоходную десантную баржу. Он протестовал, кричал, пытался разъяснить солдатам, что на берегу под обломками дома остались его жена и ребенок, но никто его не понимал. Не успел он опомниться, как его переправили с баржи на войсковой транспорт, стоявший в нескольких милях от берега, который доставил его в Англию. Вполне вероятно, что американцы решили на всякий случай изолировать неизвестного человека, который почему-то оказался вблизи побережья и мог быть либо одним из коллаборационистов, активно помогавшим оккупантам, либо просто немецким шпионом.

Спустя некоторое время мимо развалин дома случайно проходили уже другие американские солдаты, которые услышали стоны женщины и плач ребенка. Они откопали их. Прошло немало времени, прежде чем муж и жена смогли снова встретиться на французской земле.

В отличие от пустынных дюн в районе участков «Омаха» и «Юта» на побережье, где высаживались англичане и канадцы, было полно маленьких городков и деревушек, которые соединялись между собой почти непрерывной цепью вилл, отелей и пансионов. Жители приморских французских городов и деревень пострадали при вторжении, так же как жители городов Ковентри, Роттердама, Гамбурга. Однако, несмотря на ожесточенный артиллерийский обстрел с моря и авиационную бомбардировку, жителей подбадривала мысль о том, что четыре года немецкой оккупации наконец-то подходят к концу.

Во время бомбардировки и обстрела побережья больше всего пострадало население города Уистреам. Он был самым крупным населенным пунктом на побережье в районе вторжения англо-американских войск. Кроме того, немцы сильно его укрепили, построив долговременную оборону в портовой части города, расположенного в устье реки Орн и канала Кан. Доты противника находились прямо среди городских зданий. В Уистреаме и курортном поселке вблизи города на модном пляже Рива Белла До войны проживало примерно 4000 жителей. В летнее время население увеличивалось до 20 000 человек, но к началу лета 1944 года здесь насчитывалось не более 400 человек, так как все остальные жители переселились в глубинные районы Франции. Из этих четырехсот человек в день «Д» было убито и тяжело ранено примерно две трети.

В деревне Грей-сюр-Мер еще сейчас можно видеть мост на дороге, которая ведет из деревни к берегу моря. Он переброшен через небольшую речку, которая медленно течет по заболоченной местности позади высоких прибрежных дюн. По воскресным дням по этому мосту проходят целые группы французов, направляющихся к берегу моря купаться. По дороге к мосту проезжают повозки, нагруженные песком и морскими водорослями, и почти никто из местных жителей уже не помнит, что произошло здесь во время вторжения союзных войск в Нормандию, и не знает, что под мостом лежит английский танк, сыгравший большую роль в успешном продвижении англичан к деревне Грей-сюр-Мер, расположенной примерно в пяти километрах к востоку от деревушки Ла Ривьер, где в 1944 году высаживался капитан Роджер Белл. Деревня Грей-сюр-Мер, порт Курсель, деревни Берньер и Сент-Обен находились неподалеку друг от друга и совсем рядом с участком «Юнона», где в день «Д» высаживались английские саперные танки и танки непосредственной поддержки пехоты. Мост, наведенный утром, служил блестящим примером находчивости английских саперов, сумевших под сильным огнем противника полностью использовать все возможности саперных танков. Прежде чем говорить об этом боевом эпизоде, необходимо хотя бы кратко рассказать о некоторых его участниках — английских саперах.

Одним из них был Вильям Данн, в прошлом шахтер из Сандерленда. В части, где он служил, его называли просто Джорджем, и, по всей вероятности, большинство армейских друзей Вильяма Данна никогда не знало его настоящего имени. Ему было двадцать лет. Он был человеком уравновешенным и спокойным.

Радист танка Рой Мэнли был еще моложе, чем Джордж Данн. Рой был уроженцем Южной Англии. После окончания школы он получил работу у одного торговца стройматериалами в городе Эксетер. Рой Мэнли и Джордж Данн с трудом понимали друг друга, так как говорили на совершенно различных диалектах.

За исключением командира танка сержанта Джима Аштона, остальные члены танкового экипажа были старше Джорджа Данна и Роя Мэнли. Среди своих подчиненных сержант Джим Аштон казался солидным человеком — ему было уже около тридцати лет, и он относился к ним весьма благожелательно, не считая, конечно, тех случаев, когда они самым явным образом нарушали воинскую дисциплину, а это бывало довольно часто. Во всяком случае, Джим Аштон сумел воспитать в них чувство ответственности за порученное дело.

Танк Джима Аштона был фашинным — он нес на себе связку толстых бревен. Непосредственно перед наступлением дня «Д» экипаж танка изучил по аэрофотоснимкам и на макетах тот участок побережья на участке «Джуно», где ему предстояло высадиться, в частности все препятствия на нем, проход через гряду дюн, в котором находилась танковая западня, заболоченный участок местности за дюнами шириной около двухсот метров, небольшую, причудливо извивавшуюся речку, разрушенную дренажную систему и другие подробности рельефа. Сержант Аштон, Рой Мэнли, Джордж Данн и другие члены танкового экипажа хорошо усвоили свою боевую задачу и отработали последовательность боевых действий танка после высадки на берег: их танк должен был следовать за танками-тральщиками, преодолеть гряду песчаных дюн, пройти по дороге до рва на месте разрушенной дренажной трубы, сбросить в него фашину, форсировать ров и далее огнем своих пулеметов удерживать ближайший стык дорог, пока канадская пехота не пересечет открытый участок заболоченной местности, прилегавший к речке. Подобные задачи сержант Аштон и экипаж его танка неоднократно отрабатывали в Англии во время учений и поэтому были уверены, что и с этой успешно справятся. Каждый из них отлично знал свою военную специальность и свои обязанности в танке, а в случае необходимости мог заменить своего товарища. Они знали, что в боевой обстановке их жизнь будет зависеть от слаженности в работе и взаимной выручки.

Сержант Джим Аштон любил петь, особенно по ТПУ.[8]

Он пел и тогда, когда самоходная десантная баржа, на которой находился его танк, направлялась утром к побережью Нормандии. Как только был запушен двигатель танка, Рой Мэнли настроил радиостанцию, включил ТПУ и немедленно услышал в шлемофоне знакомый голос и не менее знакомую мелодию. Но странное дело, в эти минуты она показалась ему и всему танковому экипажу более приятной и благозвучной, чем всегда. Только сейчас оценили они по достоинству пение своего командира, так как поняли, что он пел не столько ради удовольствия, сколько для того, чтобы здесь, внутри танка, куда не проникал дневной свет, они не чувствовали себя одинокими и отрезанными от всего мира толстой броней и помнили о дружбе, которая их соединяет.