Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

чуть менее величественных. Богатство Лондона все еще не переставало поражать его.

Перед одним из самых впечатляющих особняков постепенно собиралось множество карет и экипажей, подвозивших и высаживавших людей, казавшихся гостями, приглашенными к празднику. На тротуаре по обе стороны от ворот собрались небольшие толпы зевак из числа прохожих и слуг из соседних домов. За происходящим наблюдали из всех окрестных дверей и окон. Особняк просто сиял огнями, хотя до сумерек было еще далеко, а ворота и вход обильно украсили гирляндами цветов.

— Должно быть, свадьба, — предположила Кора.

Они присоединились к зевакам, и как раз в этот момент подкатила очередная карета, из которой вышла знакомая фигура. Мак чуть не вздрогнул, увидев перед собой Джея Джеймиссона. Тот подал руку невесте, чтобы помочь спуститься на тротуар, и из толпы раздались приветственные возгласы и аплодисменты.

— Она хорошенькая, — заметила Кора.

Лиззи улыбнулась, осматриваясь по сторонам и отвечая взмахами руки на приветствия и аплодисменты. На мгновение ее взгляд упал на Мака, и она словно окаменела. Он тоже улыбнулся и махнул ей рукой. Но она сразу же отвела глаза и поспешила скрыться внутри дома.

На все это ушла доля секунды, но Кора с ее остро развитой наблюдательностью ничего не упустила.

— Ты, как видно, знаком с ней?

— Это она подарила мне тот плащ, — ответил Мак.

— Надеюсь, ее муж не знает, что она раздает дорогие подарки разгрузчикам угля.

— Она по необходимости пожертвовала собой и вышла замуж за Джея Джеймиссона — за это миловидное ничтожество.

— А лучше ей было бы выйти за тебя, надо полагать, — бросила саркастическую ремарку Кора. — Так ты считаешь?

— Думаю, действительно лучше, — вполне серьезно отозвался Мак. — Что ж, не пойти ли нам с тобой в театр?

* * *

Позже тем же вечером Лиззи и Джей сидели в постели спальни для новобрачных, уже облаченные в ночные сорочки, но по-прежнему окруженные хихикавшими родственниками и друзьями, находившимися в разной степени опьянения, но так или иначе основательно подогретые спиртным. Представители старшего поколения давно удалились из комнаты, но по давней традиции приглашенные на свадьбу гости должны были торчать рядом с молодоженами, поддразнивать и мучить их, поскольку считалось, что им не терпится поскорее перевести свой брак в стадию любовных утех.

День прошел в водовороте событий. У Лиззи почти не оставалось времени, чтобы поразмыслить над предательством Джея, над его извинениями, полученным с ее стороны прощением, как и о будущей жизни в Виргинии. Как не выдалось даже минуты для ответа на самый важный вопрос: правильное ли решение она приняла вообще?

Вошел Чип Мальборо и принес кувшин с поссетом[350]. К его шляпе булавкой была подколота одна из подвязок Лиззи. Он наполнил всем присутствующим бокалы.

— Хотел бы предложить тост! — провозгласил он.

— Но только, пожалуйста, самый последний тост, — взмолился Джей, чьи слова были встречены взрывом хохота и веселыми восклицаниями.

Лиззи потягивала из своего бокала эту смесь из вина, молока, яичного желтка с сахаром и корицей. Ею владело крайнее утомление. Уж слишком долгим получился день, начавшийся с ужасной утренней ссоры, а затем неожиданно закончившийся внешне вполне счастливой развязкой — церемонией бракосочетания в церкви, свадебным обедом с музыкой и танцами, а потом вот этим комическим ритуалом.

Кэти Дроум, родственница Джеймиссонов, сидела на самом краю кровати, держа в руке белый шелковый чулок Джея, а потом скомкала его и бросила наугад себе за спину. Древнее поверье гласило, что если бы чулок угодил в Джея, то она тоже вскоре уже вышла бы замуж. Она, конечно же, промахнулась, но исполненный добродушия Джей поймал чулок и водрузил себе на голову, словно она точно попала в цель, и все опять разразились громкими аплодисментами.

Уже сильно пьяный мужчина по имени Питер Маккей присел на постель рядом с Лиззи.

— Виргиния, — мечтательно произнес он. — Хэмиш Дроум отправился в Виргинию, если вы не знали, когда его обманом лишила наследства мать Роберта.

Лиззи это заявление несказанно удивило. Семейная легенда гласила, что Олив — мать Роберта — ухаживала за своим больным холостяком-кузеном до самой смерти, а он в знак благодарности изменил завещание в ее пользу.

Джей тоже услышал фразу родственника.

— Обманом? — переспросил он. — Я тебя правильно понял?

— Олив, разумеется, подделала новое завещание, — продолжал Маккей. — Но Хэмишу не удалось доказать это, и ему пришлось смириться. Он отправился в Виргинию, и с тех пор о нем никто ничего не слышал.

Джей рассмеялся.

— Ха! Наша почти святая Олив оказалась мошенницей!

— Тсс! — приложил палец к губам Маккей. — Сэр Джордж поубивает нас всех, если подслушает наш разговор.

Лиззи была заинтригована, но на сегодня с нее оказалось достаточно уже полученной информации о родне Джея.

— Выгони этих людей отсюда! — прошипела она.

Все требования по древней традиции оказались уже исполненными, за исключением одного.

— Так! — воскликнул Джей притворно сердитым голосом. — Если вы не уйдете по доброй воле, пеняйте на себя…

Он откинул одеяло со своей стороны постели и встал. Приблизившись к группе гостей, задрал свою ночную сорочку выше коленей. Все девицы притворились повергнутыми в шок и завопили. Их роль сейчас заключалась в том, чтобы показать: вид мужчины в ночном облачении был невыносимым зрелищем для порядочной девушки. И они поспешно устремились вон из спальни. За ними последовали молодые люди.

Джей захлопнул за ними дверь и запер на замок. После чего передвинул тяжелый шкаф к дверному проему, чтобы уже наверняка никто не смог вновь попытаться проникнуть в комнату и помешать им.

Внезапно Лиззи почувствовала, что у нее пересохло во рту. Наступил момент, которого она ожидала с тех пор, как Джей