Тайный агент Её Величества. Книги 1-5 - Алла Игоревна Бегунова

Анастасия не преувеличивала возможностей белого мага, но и не преуменьшала их. Она признавала, что потусторонний мир все-таки существует, что среди миллионов обычных жителей Земли крайне редко, но попадаются люди, знающие его законы и использующие это знание. Гончаров же по причине, курской дворянке неизвестной, просто симпатизировал ей. Никогда она его ни о чем не просила и одновременно против знакомства с ним не возражала.

С той поры, когда были они в Стамбуле, колдун нисколько не изменился. Невысокая худощавая фигура, пронзительные светло-голубые глаза, белые волосы, рассыпанные по плечам, и черная одежда: бархатный кафтан с золотыми пуговицами, под ним суконный камзол и кюлоты, шелковые чулки, башмаки с пряжками. Держа на отлете руку с черной фетровой треуголкой, Гончаров поклонился княгине Мещерской.

— Рада видеть вас в добром здравии, любезный Сергей Васильевич! — приветливо сказала Анастасия. — Чем обязана столь неожиданному визиту?

— Я получил письмо от светлейшего князя, — ответил Гончаров. — Он велел мне немедленно ехать в Севастополь и явиться к нам, ваше сиятельство. Может быть, вы расскажете, зачем?

— Толком не знаю. Мне генерал-фельдмаршал приказал отправляться в город Яссы в Румынии. Там расположена ныне его штаб-квартира.

— Вы уже собрали свою знаменитую команду? — белый маг посмотрел на нее внимательно.

Аржанова пожала плечами:

— Увы, пока нет. Происходит смена поколений. К сожалению, новых кандидатов мало. Я надеюсь на Григория Александровича.

Вообще-то, говорить об этом она не хотела. Однако иногда колдуну удавалось читать мысли даже у нее. Потому сейчас скрывать что-либо не имело смысла.

— Поручик Чернозуб, конечно, человек выдающийся, — задумчиво произнес мещанин городка Черноморское. — Но, скорее всего, его услуги больше нам не понадобятся…

Навигация на Черном море заканчивалась.

Солнце еще светило по-летнему ярко, но уже дули холодные северные ветры, поднимавшие на водной равнине волны с белыми «барашками». В рассуждении предстоящего зимнего ремонта кораблей и фрегатов контр-адмирал Ушаков решил послать в Херсон за изготовленными на тамошней верфи некрупными дубовыми деталями мачтового набора — эзельгофтами, лонга-салингами, краспицами — какое-нибудь из крейсерских судов. Выбор флотоводца пал на «Феникс», купленный два года назад в Греции. Ее командиру — лейтенанту Георгиосу Бенардаки — он приказал взять на борт пассажиров и сначала доставить их в Гаджи-бей, а потом, вернувшись к устью Днепра, зайти за грузом в Херсон.

Когда Аржанова впервые вступила на палубу «Феникса», то вздохнула очень печально. Здесь морская болезнь была ей обеспечена. Крейсерское судно, в некоторых документах, впрочем, именуемое «корсарским», имело в длину около двадцати пяти метров, осадку примерно три метра, парусное вооружение бригантины, 12 орудий и 52 человека в экипаже.

Таких, однотипных с ним судов, построенных в Греции, тогда в севастопольской эскадре насчитывалось 14. Отменные морские ходоки, небольшие, быстрые и легкие, они постоянно крейсеровали вдоль берегов полуострова, осуществляя его пограничную охрану и ведя наблюдение за турецким флотом. Плавали на них соответственно греки, принятые на русскую службу. Служили они хорошо. Их воодушевляла ненависть к поработительнице балканских и средиземноморских народов — Османской империи, с которой успешно пока могли воевать только россияне.

Как большинство греков, веселый, обходительный и галантный, лейтенант Бенардаки тотчас уступил княгине Мещерской капитанскую каюту. Но в ней с трудом разместились три ее саквояжа с необходимыми носильными вещами, и на особый комфорт рассчитывать не приходилось. Анастасия кое-как улеглась на узкой койке, Глафира — на сундуке, Николай, точно верный паж, — на матрасе, постеленном у двери, со своим егерским штуцером с правого бока и длинным кортиком к нему — с левого.

Зато по выходе из севастопольской гавани «Феникс», поставив паруса, вступил под ветер и помчался по сине-зеленым волнам на запад. Горизонт оставался чистым во время их двухдневного плавания. Лишь чайки, расправив крылья, вслед за крейсерским судном скользили над вспененным, но небурным морем.

В Гаджи-бее Аржанову ждал приятный сюрприз. Главнокомандующий Южной армией прислал за ней свою карету, армейскую повозку, предназначенную для багажа, и эскорт из восьми драгун при унтер-офицере. Эта забота выглядела вполне оправданной. Флоре предстояло ехать на северо-запад по пустынным степям Северного Причерноморья. Верст через триста ей встретился бы Тирасполь, городок, населенный гагаузами, затем крепость Бендеры, недавно отбитая у османов, затем — Кишинев, маленький пыльный молдавский городишко, затем Унгены, примерно равные ему по населению, и недалеко от них — Яссы, которые пребывание в них светлейшего князя превратило в центр военной и светской жизни.

Так было всегда.

Великолепный Григорий Александрович словно воплощал в себе мощь, силу и богатство Российской империи. По законам Божеским и человеческим он действительно являлся соправителем царицы, и сияние полудержавной власти исходило от него. На этот пронзительный свет в штаб-квартиру Главнокомандующего, особенно если она находилась не на передовой, как при осаде Очакова, а в глубоком тылу, слетались, точно мотыльки к огню, разные люди. Встречались тут офицеры и чиновники, жаждавшие новых назначений, помещики с дочерьми на выданье, европейские авантюристы, искатели приключений, прожектеры, одержимые бредовыми идеями, купцы, разбогатевшие на армейских поставках.

Порой в ряды княжеских прихлебателей попадали и родственники светлейшего, в основном его зятья, племянники и племянницы. Все они, поначалу бедные, малообразованные дворяне Смоленской губернии, выше обер-офицерских чинов никогда не поднимавшиеся, постепенно становились генералами, сенаторами, кавалерами высших российских орденов, фрейлинами двора Ее Величества и, конечно, обладателями крупных состояний. Щедрость и доброту по отношению к ним Потемкин проявлял необыкновенную. Он не забывал никого, помогая своим смолянам преодолевать ступени карьерной лестницы на военной и статской службе, смолянкам — войти в высшее столичное общество. Его венценосная супруга многочисленную родню мужа признавала, наградами и пожалованиями не обходила.

Последний ребенок и единственный сын у родителей, Потемкин имел пятеро сестер. Одна из них, Надежда, умерла совсем молодой и потомства не оставила. Старшая, Мария, стала женой служившего в Санкт-Петербурге дворянина Николая Самойлова и родила двоих детей — сына и дочь. Двое детей было у средней сестры Пелагеи, в замужестве Высоцкой. Но самой многочадной и бедной оказалась другая средняя сестра, Марфа, которая вышла замуж за ротмистра Василия Энгельгардта, обрусевшего немца. У них на свет появилось восемь детей, пять из них — девочки: Александра, Варвара, Екатерина, Татьяна и Надежда.

Старшего своего племянника, Александра Николаевича Самойлова, в 1772 году служившего поручиком в лейб-гвардии Семеновском полку, Потемкин очень любил и сразу взял к себе адъютантом. В 1788 году Самойлов — уже генерал-поручик, при штурме Очакова командовавший двумя колоннами наших войск. Вместе с солдатами он первым взошел на стены крепости и за храбрость получил орден Святого Георгия второй степени.

Другой племянник светлейшего князя, Василий Васильевич Энгельгардт, тоже выслужился в генералы. Он командовал Екатеринославским кирасирским полком, состоявшим из 30 эскадронов, шефом которого числился его дядя. Екатеринославские кирасиры выступали в роли телохранителей тайного супруга императрицы. Но прославился Энгельгардт