Тайный агент Её Величества. Книги 1-5 - Алла Игоревна Бегунова

Зато в Севастополе обожали Ушакова. На службе очень строг, но в быту скромен, прост, доступен был великий флотоводец. Он жил в маленьком домике на горе, прямо над Екатерининской улицей, недалеко от Владимирского собора, который только-только собирались возводить. Контр-адмирал много занимался строительством и благоустройством русского города-крепости на крымском берегу. Душа Федора Федоровича безраздельно принадлежала морю. Водная стихия, похоже, отвечала выходцу из глухих мордовских лесов полной взаимностью. На морских просторах он не проиграл ни одного сражения.

Граф Войнович, человек завистливый и злой, писал на Ушакова жалобы, но Потемкин не давал им хода. Интуиция подсказывала светлейшему князю, что именно этот выпускник Морского шляхетского корпуса, с начальством неугодливый, малоразговорчивый и с виду угрюмый, и есть тот гениальный адмирал, что достроит базу Черноморского флота Севастополь, смело пойдет в бой с противником, числом много его эскадру превосходящим, занимающим лучшую позицию, и, конечно, всегда врагов победит, ибо Господь Бог на его стороне.

Теперь севастопольцы с нетерпением ждали курьера от Главнокомандующего Потемкина-Таврического с приказом о дальнейших действиях эскадры. Корабли стояли на рейде в совершенной готовности к походу, и лейтенанта Подыму отпустили с фрегата всего на три часа. До начала жестоких осенних штормов оставалось месяца полтора.

Но этого времени смелым командирам было достаточно — добавить к лавровому венку неувядаемой боевой славы Российского императорского военно-морского флота новую прекрасную ветку…

По своему обыкновению Аржанова утром совершала длительную пробежку по саду. Никто не смел мешать ей. Лишь свирепые дворовые псы, помахивая хвостами, сопровождали хозяйку, одетую весьма непритязательно: на плечах — полотняная рубаха и форменный красный камзол, на ногах — красные кюлоты, носки и туфли с пряжками. Вдруг собаки залились лаем и бросились к воротам.

За кованой решеткой остановилась повозка, запряженная парой лошадей. Бравый, рослый сержант в черной фетровой шапке, украшенной желтым волосяным валиком, спрыгнув на землю, дернул за шнурок колокольчика. Флора подошла к воротам и спросила:

— Ты к кому, служивый?

— Пакет княгине Мещерской от Главнокомандующего генерал-фельдмаршала светлейшего князя Потемкина-Таврического, — хлопнул он рукой по фельдъегерской суме справа на боку.

— Тогда заходи.

— Княгине Мещерской… — неуверенно повторил курьер, глядя на нее с удивлением: ясно, что это — женщина, но вся одежда-то армейская.

— Она живет здесь, — пояснила курская дворянка. — Ты, братец, не тушуйся, иди прямо в дом. Сейчас тебе на кухне горячего чаю со сдобной булкой дадут.

— Слушаюсь, ваше… ваше… — замялся фельдъегерь, чувствуя, что разговаривает, по-видимому, с супругой штаб-офицера.

— Ваше высокоблагородие! — подсказала она и улыбнулась.

Светлейший князь редко изменял своим привычкам.

Так и сегодня, взломав печати на пакете, Аржанова сначала обнаружила плоский футляр, оклеенный бархатом. Внутри него находилась длинная золотая цепочка с золотыми же дамскими часиками превосходной работы и собственноручная его записка: «ВРЕМЯ РАБОТАЕТ НА НАС, ДУША МОЯ. НАВЕКИ ТВОЙ РАБ ГРИГОРИЙ». Само послание, исполненное аккуратным писарским почерком, лишь в конце листа имело короткий, энергичный росчерк: «кн. Потемк.»:

«Милостивая Государыня моя

Княгиня Анастасия Петровна!

Настоящим извещаю Вас, что в июле сего года прибыл я из Санкт-Петербурга в действующую армию «Южная», куда Ее Императорскому Величеству было благоугодно назначить меня Главнокомандующим. Победоносные войска наши разбили турок под Фокшанами, а совсем недавно — стотысячную армию их на реке Рымник, вновь соединившись для баталии с союзным нам австрийским корпусом принца Кобурга. Нами взяты крепости Гаджи-бей и Ак-керман. Осаждена также крепость Бендеры, где гарнизон невелик и большую нужду в разных припасах испытывает. Сдача ее на милость победителя не за горами.

Ныне пребывая со штаб-квартирою армии в румынском городке Яссы, задумал я устроить знатный праздник в честь оных преславных викторий, да некому танцевать на балу. Здешние дворяне зело бедны и политесу обучены мало. Кроме племянницы моей, графини Браницкой, почитай и пригласить некого.

Оттого с просьбою к Вам обращаюсь. Пожалуйте на мой праздник. Чем скорее приедете, тем лучше. Дела по-всякому ведутся и порой серьезнейшего обсуждения требуют. Может статься, помимо танцев, согласитесь Вы взять участие и в новом проекте, на который Высочайшее одобрение монархини нашей мною уже получено.

Милостивая Государыня моя!

Вашего сиятельства покорнейший слуга

Светлейший князь

Потемкин-Таврический».

Глава четвертая

Танцы на закате дня

Чтобы сдержать бурную радость и немного успокоиться, Анастасия перечитала это письмо четыре раза подряд. Оно было недлинное — всего девятнадцать строк, если не брать в расчет обусловленного почтовым этикетом обращения с полным титулом адресата и отправителя. Затем она достала из секретера послание Турчанинова и положила его рядом с бумагой от Потемкина, карандашом подчеркнула слова, повторяющиеся там и там. Получилось: «наши союзники австрийцы», «Фокшаны», «новый проект».

Географическое название места, где одержали победу над османами генерал-поручик Суворов и принц Кобург, значения для конфиденциальной работы, по-видимому, уже не имело. Следовательно, новый проект мог относиться только к австрийцам, которые сейчас выступали союзниками русских в войне.

Аржанова бывала в Вене, красивом южноевропейском городе, знала, как живут его обитатели. Также ей доводилось близко видеть правителя Священной Римской империи германской нации Иосифа Второго в мае и июне 1787 года, когда он вместе с великой царицей совершил путешествие в Крым инкогнито, под именем графа Фалькенштейна. Впрочем, почести ему тут оказывали полновесные, императорские. Для огромной свиты Екатерины Второй участие в поездке сей августейшей особы секретом не являлось.

Прибыв в Севастополь, император Иосиф Второй самым внимательным образом осмотрел корабли Черноморского флота, бухту, где они находились, береговые укрепления, склады, мастерские, улицы города — новостройки. Русские ничего от него не скрывали. Светлейший князь Потемкин возил «графа Фалькенштейна» в собственной карете и давал подробнейшие пояснения. Это больше походило не на дипломатический визит вежливости, а на специальную инспекцию перед началом совместных военных действий.

Представитель старейшей в Западной Европе династии Габсбургов, правивший огромной империей, простиравшейся от северных до южных берегов континента, произвел на Флору хорошее впечатление. Иосиф Второй был умным человеком, совсем не озабоченным сложным придворным церемониалом и внешними атрибутами абсолютистской власти. Пожалуй, своей деловитостью и энергией он напоминал нашего царя Петра, великого преобразователя и реформатора России.

Возможно, курская дворянка снова увидит «графа Фалькенштейна» и даже будет беседовать с ним…

Письмо Главнокомандующего, которое так обрадовало Анастасию, вызвало в двухэтажном особняке князей Мещерских на Екатерининской улице настоящую бурю. Точнее, его стоило бы сравнить с падением многопудового валуна на зеркальную гладь тихого озера, затерянного в лесной глуши. Сначала вверх поднялся столб воды, потом пошли волны во все стороны. Шевельнулись заросли камыша у берега, вздрогнули желтые кувшинки, закачались толстые, похожие на тарелки, зеленые листы водяных лилий.

Полковник, прочитав письмо, рассердился и заявил, что он — категорически против отъезда супруги в город Яссы. По его мнению, у нее и в Таврической