Вся Агата Кристи в трех томах. Том 3 - Агата Кристи

Мистер Айзекстайн с любопытством смотрел на него.

— Простите, ваше высочество, а когда же состоялось бракосочетание?

Энтони улыбнулся:

— По правде говоря, только сегодня утром!

Глава 30

Энтони вступает в новую должность

— Прошу вас, джентльмены, я присоединюсь к вам через минуту, — произнес Энтони.

Он подождал, когда все выйдут, и повернулся к суперинтенданту Баттлу, сосредоточенно изучавшему панельную обшивку.

— Ну что, Баттл? Хотите меня о чем-то спросить?

— Да, сэр, хочу, хотя не представляю, как вы об этом догадались? Впрочем, я сразу понял, что вы очень сообразительный человек. Полагаю, убитая — это покойная королева Варага?

— Именно так, Баттл. Надеюсь, вы не станете распространяться об этом. Вам известно, как я отношусь к семейным тайнам.

— Доверьтесь мистеру Ломаксу, сэр. Никто никогда ничего не узнает. То есть знать будут многие, но дальше этого не пойдет.

— Так о чем вы хотели меня спросить?

— Нет, сэр… это так, между прочим. Мне интересно знать, почему вы так надолго отказались от своего имени? Я не слишком много себе позволяю?

— Ничуть. Я вам расскажу. Я убил себя по вполне понятным причинам, Баттл. Моя мать была англичанкой. Я получил образование в Англии, и она интересовала меня гораздо больше, чем Герцословакия. С этим опереточным титулом я чувствовал себя совсем по-дурацки. Видите ли, в ранней юности я был одержим демократическими идеями. Верил в чистоту идеалов и всеобщее равенство. И особенно не доверял королям и принцам.

— А с тех пор? — осторожно осведомился Баттл.

— О, с тех пор я много путешествовал и повидал мир. Равенства как такового на свете ничтожно мало. Заметьте, я до сих пор верю в демократию, но ее приходится насаждать насильно, буквально запихивать людям в глотки. Люди не хотят быть братьями. Может быть, когда-нибудь захотят, но не сейчас. Моя вера во всеобщее братство окончательно умерла в тот день, когда на прошлой неделе, приехав в Лондон, я увидел, как люди, стоявшие в вагоне метро, наотрез отказывались потесниться и впустить входящих! В обозримом будущем людей нельзя превратить в ангелов, взывая к лучшим сторонам их натуры, но разумными усилиями их можно заставить вести себя более или менее прилично. Я по-прежнему верю в человеческое братство, но его пока нет. И не будет по крайней мере еще тысячу лет. Что толку в нетерпении? Эволюция — процесс продолжительный.

— У вас очень интересные воззрения, сэр, — усмехнулся Баттл. — Если позволите, я уверен, вы будете прекрасным королем!

— Благодарю вас, Баттл, — тяжело вздохнул Энтони.

— Вы, кажется, не особенно рады этому, сэр?

— Даже не знаю. Думаю, это может оказаться забавным. Но ведь я всегда бежал от постоянной работы!

— Сейчас, полагаю, вы считаете это своим долгом, сэр?

— Боже правый! Нет! Что за мысли? Дело в женщине, Баттл, и только в женщине! Ради нее я бы стал больше чем королем!

— Понимаю вас, сэр!

— Я все устроил так, что барон с Айзекстайном не передерутся! Одному нужен король, другому — нефть. Каждый получит, что хочет, а я… Господи, Баттл, вы когда-нибудь любили?

— Я очень привязан к миссис Баттл, сэр!

— Очень привязан к миссис… о, вы не понимаете, о чем я говорю! Это совсем другое!

— Простите, сэр, этот ваш человек ждет за окном?

— Борис? Да, вот он. Удивительный малый. Это счастье, что пистолет сам выстрелил во время потасовки и убил леди. Иначе Борис свернул бы ей шею, и вам пришлось бы его повесить. Его привязанность к династии Оболовичей просто поразительна. Мне показалось странным, что после смерти Михаила он привязался ко мне — ведь не мог же он знать, кто я такой.

— Инстинкт, — объяснил Баттл. — Как у собаки.

— Из-за этого инстинкта я пережил немало неприятных минут. Я боялся, что вы обо всем догадаетесь. Узнаю все-таки, что ему нужно.

Он вышел. Суперинтендант Баттл, оставшийся один, с минуту смотрел ему вслед, а затем сказал, обращаясь, по-видимому, к панельной обшивке:

— Ну и дела творятся на свете!

Борис, увидев Энтони, сказал:

— Хозяин, — и повел его по террасе, указывая дорогу.

Энтони следовал за ним, спрашивая себя, что его ждет.

Вскоре Борис остановился и вытянул вперед указательный палец, показывая на каменную скамейку, на которой сидели двое.

«Он действительно похож на собаку, да не на какую-нибудь, а на ищейку», — подумал Энтони.

Он прошел вперед. Борис исчез в тени.

Увидев его, оба встали. Ему приветливо улыбнулась Вирджиния, и ее спутник… что это?

— Привет, Джо, — послышался хорошо знакомый голос. — Отличная у тебя девчонка!

— Джимми Макграт собственной персоной! — вскричал Энтони. — Какими судьбами?

— То мое путешествие во внутреннюю часть страны кончилось крахом. Затем вокруг меня стали вертеться какие-то иностранцы. Хотели купить у меня ту рукопись. И однажды ночью я чуть не получил нож в спину. Тогда я понял, что поручение, которое я тебе дал, серьезнее, чем казалось вначале. Я подумал, что тебе, наверное, нужна помощь, и следующим судном отплыл вслед за тобой.

— Ну разве это не великолепно? — сказала Вирджиния, сжимая руку Джимми. — Почему ты мне не сказал, какой он милый? Джимми, вы просто душка!

— Вы, кажется, неплохо столковались, — сказал Энтони.

— Разумеется, — довольно заулыбался Джимми. — Пытаясь узнать какие-то новости о тебе, я столкнулся с этой дамой. Она оказалась вовсе не такой, какой я ее себе представлял — знаешь, из тех высокомерных светских дам, что всегда внушали мне страх.

— Он рассказал мне о письмах, — подхватила Вирджиния. — И мне почти стыдно, что у меня из-за них не было серьезных неприятностей! Ведь тогда Джимми, как настоящий рыцарь, пришел бы мне на помощь и мог бы совершить подвиг!

— Если бы я вас знал хоть немного, — галантно поклонился Джимми, — я бы ни за что не отдал ему эти письма! Я бы сам привез их вам! Ну что, приятель, все уже позади? На мою долю приключений не осталось?

— Да нет же, — возразил Энтони, — осталось. Подожди минутку.

Он исчез в доме и вскоре вернулся с бумажным свертком, который передал Джимми.

— Ступай в гараж и возьми машину покрасивее. Езжай в Лондон и передай этот пакет на Эвердин-сквер, 17. Это частный адрес мистера Болдерсона. В награду получишь тысячу фунтов.

— Что? Это же не мемуары? Насколько я понимаю, их сожгли!

— За кого ты меня принимаешь? — возмутился Энтони. — Ты думаешь, что я попался на такую удочку? Я тотчас же позвонил в издательство, выяснил, что звонок был ложный, и решил действовать по обстоятельствам. Как мне и предписывалось, я сделал бутафорский сверток. Настоящую рукопись положил в