День Победы. Гексалогия (СИ) - Андрей Завадский

Сейчас сержанта ждал бой, Олег в этом не сомневался. И от того, успеет ли он первым обнаружить противника, зависел исход этого боя. В условиях, когда схватка происходит едва не на расстоянии вытянутой руки, в зарослях, где не помогут ни тепловизоры, ни разведывательные спутники, первый выстрел зачастую оказывается и последним. И потому сержант, крепко обхватив цевье висевшего на плече РПК-74М, периодически замирал, обращаясь в слух. Шелест опавшей листвы, хруст ветки, даже дыхание могли выдать затаившегося врага. Даже запах имел значение здесь, в лесу, где можно издалека учуять пот, оружейную смазку или табачный дым.

Командир партизанского отряда полковник Басов так же неслышно, как его подчиненный, появился из-за спины Олега, став по левую руку и вскинув в готовности автомат. Поводя из стороны в сторону стволом АК-74М, Басов напряженно вслушивался в лесное безмолвие. Несколько секунд ничего не происходило, а затем поднявшийся легкий ветерок донес до партизан отрывистый треск, который невозможно было спутать ни с чем.

— Стреляют! Это «калашников»! — тотчас опознал звуки Бурцев. — Это в деревне!

— Там наши, — мрачно выдохнул Басов. — Вперед, за мной!

Полковник рванул с места, вламываясь в сплетение ветвей. Скрытность уступила место скорости. Впереди погибали их товарищи, и партизаны торопились, спеша вступить в бой.

— Сержант, бегом, — подгонял Басов, вырвавшийся вперед. Полковник ловко перепрыгивал через торчавшие из земли корневища, вырываясь из цепкой хватки спутанных ветвей. — Живее, «десант»!

Звуки боя становились все отчетливее. Перестрелка сместилась куда-то правее, переговаривались несколько автоматов, порой к ним присоединялся пулемет — его гулкое уханье было нетрудно разобрать даже на расстоянии. Невидимый пока пулеметчик молотил длинными очередями, не экономя патроны. Так стреляют, когда хотят прижать противника к земле, придавить его шквалом огня, неточного, но яростного, лишить маневра.

— Это там, — Бурцев указал на источник звука. — Метров сто, командир!

Партизан, оторвавшихся от товарищей, нагнал Азамат Бердыев. Бывший танкист-гвардеец из Кантемировской дивизии тяжело дышал, приходя в себя после стремительного броска через дебри. А вот вынырнувшая следом за ним из-за плотной стены потерявшего свою листву кустарника Жанна Биноева даже не запыхалась. Молчаливая чеченка немедленно скинула с плеча тяжелую СВД, взяв ее наизготовку и нацелившись на ближайшую рощу.

— Олег, на правый фланг, прикроешь нас, — приказал Басов. — Азамат, со мной.

— А я?

Чеченская снайперша пристально взглянула на полковника, направив ствол винтовки в землю.

— Заходи слева, — решил полковник. — Работай по тылам. Если кто сунется из села, отсекай их!

— Я поняла!

Жанна сделала шаг к лесу, и тут ее настиг окрик Басова:

— Не рискуй и не подставляйся. Не увлекайся, за спину поглядывай. Не дай себя поймать!

Биноева взглянула на партизана с удивлением, растерявшись на миг и не сумев подыскать слова, чтоб ответить. Но полковник уже нетерпеливо взмахнул рукой:

— На позиции, живее!

Девушка бросилась в заросли, растворяясь в серой полумгле осеннего леса. Ее движения не сопровождались никаким шумом, словно это призрак плыл над усыпанной опавшими листьями землей, а не ступал человек из крови и плоти. Не трещали ветви, не бряцало оружие, не шуршала ткань бушлата. Басов, проводив чеченку задумчивым взглядом, тряхнул головой, и, взглянув на своих товарищей, терпеливо ожидавших приказа командира, произнес:

— За мной, вперед!

Олег Бурцев, чуть отставший, чтоб страховать своих товарищей, слышал, как впереди, се ближе и ближе, короткими очередями бьет одинокий «калашников». Кто-то, вцепившись в лесную опушку, как в последний рубеж, отчаянно отбивался, наверняка отстреливая последние патроны. А затем автомат умолк.

— Живее, за мной!

Басов, держав автомат наизготовку, ломанулся с треском и хрустом через подлесок, не заботясь о маскировке. Оставив за собой настоящую просеку, полковник едва не запнулся о растянувшегося у подножья высокого дерева человека, узнав в нем одного из своих бойцов, тех, кого сам полковник послал с ранеными от греха подальше в эту деревеньку. И тотчас внимание Басова привлекло какое-то движение левее. Полковник резко развернулся, вскидывая автомат. Вышедший прямо на него чужак, бородатый, с зеленой повязкой на лбу и АКМ в руках, явно ожидал здесь найти лишь раненого, загнанного, лишенного сил партизана, а не готового к схватке волкодава. Он замешкался лишь на мгновение, возможно, пытаясь понять, враг перед ним, или это кто-то из товарищей первым успел подобраться к обреченной жертве.

Басов, не колеблясь, нажал на спуск, и короткая очередь из АК-74М буквально смела с лица земли противника. Где-то впереди хлопнула разорвавшаяся граната, через секунду рядом затрещал автомат чуть припозднившегося Бердыева, и немедленно от деревни ударил в ответ пулемет. Тяжелые пули прожужжали возле лица Басова, и тот поспешно упал, выставив перед собой автомат.

— Ну, суки, держитесь!

Бивший от села ПКМ, выдав длинную очередь, умолк, и Басов, привстав на колено, выстрелил из подствольного гранатомета, а затем добавил из автомата, в две очереди добив магазин и немедленно сменив рожок на новый. Полковник увидел, как от окраины деревни приближаются, двигаясь короткими перебежками, несколько фигурок в камуфляже. Поймав в прорезь прицела силуэт одного из противников, Басов выстрелил, отметив, что его мишень упала, больше не подавая признаков жизни. Но остальные разразились настоящим шквалом огня, сухо закашляли автоматы, и к ним присоединился ПКМ, как оказалось, вовсе не уничтоженный — скорее, стрелок просто менял ленту.

РПК-74 сержанта Бурцева ответил короткими очередями с правового фланга, и на фоне этого совершенно не слышны оказались выстрелы из СВД, но вот эффект их оказался более чем заметен. Один за другим повалились, ткнувшись в мерзлую землю лицом, двое из бежавших к партизанам вражеских бойцов. Остальные залегли, огрызаясь автоматным огнем.

— Надо отходить, — почти прокричал устроившийся рядом с Басовым Азамат. — Это чечены, и, похоже, их там до черта! У меня последний магазин остался!

Полковник, ничего не сказав, просто ударил кулаком по земле. Патроны были на исходе, как и силы, а там, в деревне, за спинами боевиков, непонятно что забывших на этой исконной русской земле, могли еще оставаться их товарищи, возможно, живые. А он, Алексей Басов, ничем не мог сейчас помочь, и даже геройская гибель его самого и его спутников едва ли уже что-то могла изменить. Этот бой полковник проиграл.