День Победы. Гексалогия (СИ) - Андрей Завадский

— Вперед! Пошли, пошли! С нами Аллах!

Шарипов первым бросился к дому, взлетел на низкое крыльцо, ударом ноги распахнул дверь — и тотчас отскочил в сторону, пропуская мимо себя поток пуль. Тому, кто шел следом за амиром, не повезло, разогнавшиеся до сверхзвуковых скоростей свинцовые иглы калибра 5,45 миллиметра прошили его тело насквозь, не помог и бронежилет. А Хусейн уже стрелял внутрь, в темный проем, выпустив за секунду остатки магазина. Затем поменял «рожок» на полный, вытащенный из нагрудного кармана «разгрузки», и уже только потом, держа наизготовку автомат, шагнул через порог.

Все, чего хотелось Ольге Кукушкиной, это забиться в какой-нибудь темный угол, подальше от тех ужасов, что подстерегали ее за толстыми, в два бревна, стенами избы, оборудованной под лазарет. Спрятаться, накрыться с головой ватным одеялом, как в детстве, когда родители дотемна не приходили домой, и маленькая девочка вздрагивала от каждого шороха. Но сейчас у фельдшера партизанского отряда на это не было права. Из всех пяти человек, оставшихся в доме, лишь она одна была действительно здоровой, способной уверенно передвигаться на своих двоих без посторонней помощи. И, черт возьми, она была способна постоять и за себя, и за тех, кто доверил ей свои жизни.

— Может, и обойдется, — пробасил перебинтованный по самый подбородок Юра, баюкавший на руках автомат и нервно касавшийся кончиками пальцев скобы предохранителя. — Может, у них что сломалось, вот и сели здесь. Сейчас починятся, и дальше себе полетят.

Ольга промолчала. С некоторых пор она не верила в случайности и чудеса, а потому лишь поближе подвинула к себе лежавший на краю стола АКС-74У, с которым за проведенные среди партизан недели уже вполне освоилась. Снайпером, конечно, не стала, но очередью метров за сто в грудную мишень попадала наверняка. И сейчас близость знакомого, уже ставшего привычным и таким же необходимым, как, например, одежда, автомата вернула, пусть и отчасти, чувство уверенности, совсем уже, было, покинувшее девушку. Что бы ни случится, Ольга была уверена, что просто так своим врагам она не дастся.

Приглушенные звуки выстрелов заставили вздрогнуть обоих. Из всех раненых только Юра оставался на ногах и в сознании, остальным Ольга нарочно вколола морфин, безжалостно расходуя и так подходившие к концу запасы медикаментов. И сейчас оба, и партизан, и Кукушкина, разом схватив оружие, подскочили к окнам, встав не в проеме, а в стороне, чтобы не задело шальной пулей.

Где-то в центре деревни трещали выстрелы, заходились длинными очередями автоматы, и звуки боя неумолимо приближались к приткнувшейся на краю села избе. Юрий, взглянув на Ольгу, предложил:

— Может, все же успеем смыться? Закинем ребят в «газик», и вперед? Прорвемся!

— От вертолета смыться? И кто закидывать будет? Тебя самого хоть неси, я что ли одна должна надрываться? Остаемся здесь, некуда нам бежать!

Ощущение безвыходности было самым страшным испытанием. Действительно, спасаться было поздно, оставалось ждать, и ждать пришлось не слишком долго.

— Идут!

Юрий указал на улицу, и Ольга увидела приближавшихся к дому людей. И сразу все внутри похолодело. Десяток вооруженных до зубов бородачей с зелеными повязками на головах, в вязаных шапочках, неторопливо подошли к дому. Один из них, повесивший автомат поперек груди, повелительно махнул рукой, и несколько человек бросились в разные стороны, окружая дом. Остальные стояли на месте, лишь поудобнее перехватили оружие, готовые в любой миг обрушить на избу шквал огня.

— Что теперь? — Девушка чувствовала, что вот-вот брызнут слезы. Чеченцы были в двух десятках метров, и остановить их сейчас ничто не сможет. Они придут в дом, раненых убьют, скорее всего, не слишком быстро, а саму Ольгу… — Что делать?!

В этот момент один из боевиков двинулся к дому, осторожно, приставными шагами. Остальные наблюдали, стоя открыто, уверенные в себе, ничего не боявшиеся.

— А вот что! — Юрий вскинул автомат, стволом выставил стекло, и нажала на спуск. — Суки, жрите, мать вашу!!!

Грохот выстрелов заметался под потолком комнаты, оглушив Ольгу. В нос ударил резкий запах горелого пороха, под ноги со звоном посыпались раскаленные цилиндры стреляных гильз. Срезанный очередью в упор чеченец завалился на бок, чтобы больше уже не встать. А через мгновение остальные открыли ураганный огонь из всех стволов.

— Оля, ложись! — крикнул партизан, отпрыгивая от окна. — На пол! В угол! Не вставай, голову не поднимай!

Прочные стены выдержали первый натиск, пули не могли прогрызть сложенные в два слоя вековые бревна, но, залетая в проемы окон, рикошетом начинали метаться от стены к стене как раз на уровне человеческой груди. Юра, перевернув стол крышкой к окну, закатился за импровизированный бруствер, высунув из-за него автомат и выпустив невесть куда остатки магазина. Он сунул руку в карман за новым рожком, и в этот миг что-то увесисто упало на дощатый пол, покатилось, остановившись у самых ног сжавшейся в комок Ольги.

— Граната! Берегись!

Юрий изо всех оставшихся сил отшвырнул девушку в дальний угол комнаты, усыпанной щепками и осколками стекла, а сам навалился на шар РГД-5 за миг до того, как догорел замедлитель в запале. Взрыв подбросил тело партизана на полметра вверх, запахло горелым мясом, все затянуло едким дымом. И в этот миг что-то оглушительно рвануло в соседней комнате, там, где лежали на койках, раскладушках, просто на полу, застеленном каким-то тряпьем, раненые.

Ольга, ничего не слыша сквозь звон в ушах, встала на четвереньки. Она даже не ощутила боли от впившихся в ладони стеклянных крошек, которыми был густо усыпан пол. В носу что-то хлюпало, во рту стоял знакомый привкус крови. Избу затянуло дымом.

Какое-то движение за окном привлекло внимание девушки, почти полностью утратившей связь с реальным миром. Она успела увидеть, как на крыльцо поднялись, один за другим, несколько чеченцев. Беззвучно — в уши по-прежнему, словно по килограмму ваты запихали — распахнулась входная дверь, на пороге возник темный силуэт. Не сознавая до конца, что делает, Ольга схватила «укорот», зачем-то вновь передернула затвор, увидев, как по дуге под ноги ей полетел выброшенный патрон, и, ухватив автомат за магазин, нажала на спуск.

Отдача едва не вывернула девушке запястья, но звук выстрелов после грохота взрывов гранат уже не казался достаточно громким. Кукушкина видела, как боевика, ставшего на пороге, словно переломило пополам. И тотчас в ответ затрещали выстрелы, пули с визгом пронеслись над головой девушки. А в дом уже вваливались боевики, от которых в просторной прежде комнате стало тесно. Из рук ничего не соображавшей Ольги вырвали автомат, попутно ударив ее несколько раз по лицу и ребрам прикладами и сапогами, и потащили Кукушкину на улицу, ухватив за руки и за волосы, что-то гортанно выкрикивая.