Обратный отсчет: Распад - Токацин

— Ты говорил, у тебя украли какие-то… штуки, — Иджес покосился на слишком тонкую дверь и протянул Гедимину пакет. — Тут немного таких же, но битых. Сгодятся?

Сармат заглянул в свёрток, изумлённо мигнул и высыпал на ладонь светло-зелёное крошево. На вид оно не отличалось от битого стекла, но Гедимин и без сканера чувствовал на ощупь высокую плотность и сложную структуру. Это был накопитель, разбитый вдребезги, — самый крупный фрагмент был меньше двадцати миллиметров в поперечнике, самые мелкие — не больше пяти. Дозиметр не показал ничего — «стекляшка» полностью разрядилась ещё до того, как разбиться.

— Где взял? — отрывисто спросил Гедимин, пряча свёрток под броню. «Достану в тайнике. Никому не показывать!»

Иджес усмехнулся.

— Повезло. Не бойся, искать не будут.

— Хорошо, — кивнул Гедимин, борясь с желанием его обнять. — Но смотри, чтоб тебя тоже не искали.

Иджес расплылся в ухмылке.

— Всё чисто, атомщик. Ты, главное, работай. Ты ведь последний остался из тех, кто это умел…

02 марта 18 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

«За три дня туннель не освободился ни на минуту. Вот как это у них получается?» — думал Гедимин, с досадой глядя на предупреждающие знаки у закрытого люка. В туннеле третий день шли стрельбы — новички-ликвидаторы готовились к экзамену. Гедимин думал, что чего-то не учёл — ни снарядов для огнемёта, ни заряда аккумуляторов, хоть собери их со всего штаба, не могло хватить на трёхчасовые занятия два раза в сутки. «Или там не столько стреляют, сколько Скегги их дрессирует,» — он невесело ухмыльнулся и отошёл от закрытого люка. «В любом случае — скорее бы они свернулись!»

В «карманах» его скафандра до сих пор лежали расколотый накопитель и образцы ирренциевой руды, изученные и предназначенные для переработки. В «лабораторию» было не пробраться.

04 марта 18 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

«А ведь, если сделать двухпучковый излучатель, я сам могу открыть портал,» — всплыло вдруг в мозгу, и Гедимин досадливо сощурился — такие мысли вдалеке от «лаборатории», среди камней и деревьев, заметаемых снегом, только раздражали. «Программа для координат у меня осталась. Любой портал, хоть прямо в реакторный зал…»

Под боком запищал передатчик — Вепуат заканчивал построение карты. Его дроны, повисшие среди деревьев редкого леска, перемигивались сквозь защитное поле — метель атаковала их, но сбить не могла.

«Надо бы выставить „крышу“, хоть на время работы,» — подумал Гедимин, притронувшись к наручному «арктусу». «В пустоши давно бы выставил. Дурацкие деревья!»

Здесь, в покрытом глубокими оврагами-расселинами районе Айви Спрингс, фуражиры гимов оставили нетронутыми целые рощи метров по двадцать в поперечнике. С каждым таким массивом сарматы возились полсмены — и, как говорил Вепуат, отряды расчистки застревали на них гораздо дольше. С последним «лесом» Гедимин разминулся позавчера; впереди по курсу был ещё один — два десятка чудом уцелевших сосен, овраг с подмёрзшим ручьём, много органики и очень много невзятых проб.

— Очередной лес, — Вепуат, оглянувшись на Гедимина, сочувственно хмыкнул. — Ничего, из графика мы не выбьемся. Лес считается отдельно.

Он очертил разведанный массив на карте двойной зелёной чертой — «тщательная разведка, расчищать с сохранением органического слоя». Гедимин досадливо сощурился.

— На кой макакам эти десять палок?

— Оставят под зелёную зону, — отозвался Вепуат, сбивая ледяную корку с ближайшего холмика. — Приказано сохранять каждый живой клок. Ставь вешки, работа не ждёт.

Гедимин взглянул на макушки деревьев — натягивать защитное поле между ними не было времени, над ними — не хватило бы никакой мощности. Снег летел парралельно земле, не задерживаясь, и сармат, прожигая в камне шпур под первую вешку, тихо вздохнул — «Ладно, сильно не засыпет…»

Вепуат, копающий снег в двух шагах от Гедимина, подобрал кусок коры и громко хмыкнул. Сармат перевёл на него удивлённый взгляд — ничего странного в куске вроде не было.

— Сюда смотри, — Вепуат тронул пальцем ряды микроскопических лунок на коре — и вдруг пинком разворошил ближайший ком рыхлого снега. Сперва Гедимин подумал, что в разные стороны полетели кусочки льда, но у них на лету поотрастали лапки и длинные волокнистые хвосты. Секунду спустя они спланировали на снег и исчезли — только белесая пыль поднялась ненадолго там, где каждый из них приземлился.

— Там норы, — Вепуат указал на ближайшую сосну и высокий сугроб, наметённый на её корни и основание ствола. — И там, у ручья… Да у каждого дерева!

— Снежные мыши? — Гедимин вспомнил раздел справочника под названием «Сезонные организмы». Теперь и он видел почти незаметные отверстия в сугробах и бороздки среди неплотно лежащих снежинок, постоянно меняющие форму. Можно было бы списать их на ветер, но он дул гораздо сильнее и в другую сторону.

— Эфемеры, — Вепуат продолжил раскопки в снегу. — Стой! Не, можешь ловить, только это бесполезно. Вбей лучше пару вешек.

Крошечные существа сливались со снегом и проскальзывали между пальцами; нескольких Гедимин накрыл ладонью, но, когда он разжал кулак, внутри не было ничего, кроме тающей ледышки. Вепуат, наблюдая за ним, сперва фыркал, потом рассмеялся в голос и махнул рукой.

— Хватит! Так ты все образцы перетопчешь.

Гедимин, опомнившись, в последний раз оглянулся на гнездовье эфемеров — зверьки стремительно сновали вверх и вниз по стволам деревьев и низко наклонённым веткам, на бегу успевая что-то откусывать — и пошёл выкапывать из-под снега менее подвижные организмы. В пальцах то и дело путались белые блестящие нитки, распадающиеся на волокна; сармат стряхнул было с них ледяные кристаллы и сунул их в пробирку, но через несколько секунд там осталась только вода.

Поднимаясь по берегу ручья и выискивая место для очередной пробы донных отложений, он краем глаза увидел тень на льду и резкое движение сбоку от себя. Протянув руку, он наткнулся на что-то плотное, упругое среди рассыпающихся кристаллов льда. Существо, выдернутое из укрытия, затрепыхалось, выгибая длинное плоское тело с десятком несимметрично расположенных ножек; его верхнюю часть