Вся Робин Хобб в одном томе - Робин Хобб

Пленена. Больна. И потеряна. Хладнокровие убийцы во мне боролось с паникой отца. Внезапно они слились воедино, и все сомнения относительно того, что я могу сделать для обретения дочери, отпали. Все. Я должен сделать все возможное, чтобы вернуть моего ребёнка. Все.

Я услышал звук неподалеку и застыл, не дыша. Потом отогнул край палатки, чтобы можно было разглядеть лагерь. Калсидийский солдат только что бросил сухие дрова рядом с прогоревшим костром около одной из палаток. Он опирался на меч. Пока я смотрел, он со стоном опустился на одно колено. Другая нога была туго перебинтована и мешала ему присесть и раздуть угли. Он с трудом наклонился вперед, через некоторое время тонкая струйка дыма поднялась от костра. Солдат разломал часть поленьев и подбросил их в кострище. Когда он снова наклонился к разгорающемуся костру, волосы упали вниз толстыми русыми косами. Он пробормотал проклятье, вытаскивая их из огня и засовывая под шапку.

В другой палатке внезапно кто-то завозился. Оттуда показался старик с седеющими волосами, выбившимися из-под шапки. Он двигался с трудом.

— Эй! Хоген! Приготовь мне поесть!

Мужчина у костра не ответил. Не то чтобы он игнорировал окрик — казалось, что он его не слышал. Чем-то оглушен? Что здесь случилось? Старик закричал, и голос сорвался до визга:

— Смотри на меня! Хоген! Приготовь мне горячей еды. Где остальные? Отвечай!

Тот, кого назвали Хогеном, даже не повернул головы. Вместо этого он взял свой меч и неловко поднялся на ноги. Без единого взгляда в сторону старика он пошел к лошадям. Проверил их, поглядывая в лес, будто ждал кого-то. Затем направился к упавшему дереву, чьи голые ветви торчали из-под снега за пределами лагеря. Через сугробы он медленно доковылял до дерева и принялся отламывать ветви на растопку. Работал он одной рукой, второй тяжело опираясь на свой меч. Нет, не его меч. Мой. Я узнал клинок, что висел над камином в моем кабинете столько лет! А теперь он служил костылем калсидийскому наемнику.

— Отвечай, мне-е-е-е! — заревел старик, но тот снова и ухом не повел.

Старик сдался и перестал кричать. Немного потоптавшись у своей палатки, он, тяжело дыша, побрел к костру. Протянул к огню скрюченные руки, затем подбросил ещё веток в костер. На земле лежал кожаный мешок. Старик порылся там, вытащил полоску сушеного мяса и принялся яростно грызть его, поглядывая на солдата.

— Я убью тебя, только подойди сюда. Я засуну клинок в твои кишки, ты, трусливый предатель. Тогда посмотрим, будешь ли ты меня игнорировать, — он глубоко вздохнул и заорал: — Я твой командир!

Я снял с плеча боевой топор, затем, ступая мягко, но не прячась, пересек лагерь и направился к костру. Старик, выкрикивая проклятья, был настолько занят, что увидел меня, лишь когда я подошел на расстояние удара топора. Очевидно, он не привык к неподчинению. Командир. Увидев меня, он испуганно вскрикнул. Я посмотрел в сторону Хогена, тот по-прежнему вел себя так, будто не слышал ни звука. Старый солдат перевел взгляд на меня, я молчал, глядя ему в глаза.

— Ты можешь видеть меня!

Я кивнул и улыбнулся ему.

— Я не призрак! — объявил он.

Я пожал плечами и мягко проговорил:

— Пока нет, — недвусмысленно взвешивая в руке топор.

— Хоген! — взревел он. — Ко мне! Ко мне!

Хоген продолжал бороться с ветвями в тщетных попытках отломать их от дерева. Моя улыбка стала шире. Старик выхватил меч, и я увидел меч Верити. Раньше мне никогда не доводилось видеть его с такого ракурса. Меч моего дяди, его последний подарок, бережно хранимый долгие годы. А теперь направленный против меня. Я отступил. Я бы с удовольствием разрезал этого человека на куски, но не хотел испортить отличный клинок. Моё отступление зажгло искры в его глазах.

— Трус! — закричал он, надвигаясь на меня.

— Вы ворвались в мой дом. Ты держишь мой клинок. Ты забрал из моего дома женщину и маленькую девочку. Я хочу, чтобы ты вернул их мне, — я говорил тихо, почти шепотом, и это привело его в бешенство. Он нахмурился, пытаясь разобрать мои слова, и снова закричал: — Хоген!

Я прошелестел тише, чем ветер:

— Не думаю, что он слышит. Не думаю, что он видит тебя, — и высказал свою дикую догадку. — Думаю, их колдун сделал тебя невидимым для него.

Его рот на мгновение приоткрылся и захлопнулся, я попал в точку.

— Я убью тебя! — пообещал он.

Я покачал головой.

— Где они? Те, кого ты украл у меня? — я снова шептал, бесшумно обходя его по кругу, заставляя его следить за мной глазами. Меч он держал наготове. Насколько он хорош в бою? Вряд ли хорош, судя по возрасту и скованным движениям.

— Мертвы! Мертвы или сбежали с остальными, — старик повернул голову и заорал: — Хоген!

Я оскалился, нагнулся и подхватил горсть снега. Тот послушно скатался в снежок, и я кинул его в старика. Он увернулся, но недостаточно быстро. Снежок ударил его по плечу. Старик двигался слишком закостенело и медленно. Он шагнул ко мне, вскидывая меч.

— Стой и сражайся! — потребовал он.

Однако я по-прежнему отступал, стараясь держаться у дальнего края палатки, вне поля зрения Хогена. Старик, не сводя с меня глаз, медленно шёл за мной с мечом наперевес. На мгновение я поставил топор в снег, проверяя — сможет ли это подманить его ко мне, но он остался на месте. Одной рукой держа топор, я достал нож и проткнул им палатку. Я резал её и смотрел, как раздается ткань, и одновременно отслеживал реакцию старика.

— Прекрати! — завопил он. — Встань и борись, как мужчина!

Я посмотрел на Хогена. Он все также сыпал проклятиями, сражаясь с деревом, нас он по-прежнему не замечал. Я расширил дыру в палатке. Старик придвинулся ближе. Я наклонился, засунул руку в разрез и начал выбрасывать его запасы в снег. Нащупал мешок с едой, вытащил наружу и вывалил содержимое в снег. По-прежнему косясь на старика, я протащил в дыру спальный мешок и тоже бросил ему под ноги. Моё поведение разочаровало его.

— Хоген! — снова заорал он. — Налетчик пробрался в наш лагерь! Сделай что-нибудь! — бросая на меня гневные взгляды, он развернулся и двинулся в сторону Хогена. Это не то, чего я добивался.

Я бросил топор и сунул нож в ножны, снял перчатки и достал пращу с камнями. Хорошими круглыми камнями. Камни щелкнули, но не слишком громко. Старик шёл и все кричал, очень хорошо, это скроет свист спускаемой пращи. Я надеялся, что не забыл как