Что-то кроме магии - Akana again

***

Следует заметить, сэр Николас де Мимси-Порпингтон никогда не отмечал годовщину своей казни чаще, чем раз в десять лет. Поначалу он с сомнением отнесся к предложению слизеринского приятеля, но чем дольше думал, тем больше нравилось ему это сочетание: пятерка-ноль-пятерка.

«Пятьсот пять, число-палиндром, — рассуждал про себя Ник. — Пять плюс пять равно десяти, десять — это один плюс ноль, то есть единица, родитель всех чисел».

Увлекавшийся нумерологией при жизни, де Мимси-Порпингтон не оставил это занятие и после кончины. Проведенные подсчеты убедили его, что Кровавый Барон прав, и такую дату пропускать нельзя.

Тут же возникли непредвиденные трудности.

На «смертенины» Ника собиралось обычно около полусотни гостей. Виновник торжества приглашал их лично, еще летом посещая кладбища, древние замки и заброшенные дома по всей Британии. Но как быть, если торжество не планировалось и гости не извещены? Отлучиться из школы Ник не мог: его гриффиндорцы сильнее других учеников нуждались в круглосуточном присмотре. На выручку пришел Бродяга Дик. Во время своих посмертных скитаний он перезнакомился со множеством привидений и теперь изъявил горячее желание возобновить знакомства, тем более, для этого появился уважительный повод. Кровавый Барон подозревал, что Бродяга на самом деле просто хочет увильнуть от своих школьных обязанностей, но других вариантов со сбором гостей не было. Снейп — единственный живой человек, присутствовавший на этом собрании, — поручил Дику обязательно вставить в слова приглашения фразу о том, что гостям будет очень рад и директор Хогвартса, у которого есть для них интересное предложение. Дик обещал не подвести, а Северус подумал, что по возвращении позовет этого сообразительного и лихого кирасира в порученцы: раболепие и тупое послушание домовых эльфов уже порядком надоели ему.

Усердие гонца из Хогвартса превзошло все ожидания. Не сто, не двести, — пять сотен призраков стеклись вслед за ним в замок. Весь первый этаж, включая коридоры и пустые классы, заполнил густой серебристый туман, в который слилось множество призрачных фигур. И кого тут только не было! Древние воины в обрывках кольчуг; закованные в латы всадники на лошадях, покрытых нарядными попонами; долгобородые старики; зловещего вида старухи; молодые женщины в белых рубашках до пят, с распущенными по плечам волосами и, конечно, казненные всех видов и свойств: висельники, четвертованные, колесованные, утопленные, обезглавленные... Эта толпа подняла страшный гвалт, от которого проснулись даже в самых отдаленных спальнях.

На требование рассерженных деканов разогнать непрошеных гостей директор невозмутимо отвечал, что гости именно прошеные, останутся они в замке надолго, а проблема спокойного ночного сна легко решается Чарами тишины, наложенными на факультетские спальни. Что же до толчеи в коридорах, то какое уважаемым деканам до нее дело, если в этих коридорах не будет ни одного студента? Ведь не будет же, дамы и господа? Господа и дамы, поворчав, пообещали проследить и не допустить, после чего разошлись по гостиным устанавливать чары.

— Ричард, вы с ума сошли! — стонал в отчаянии сэр Николас. — Зачем вы позвали Мокрую Труди, она же непременно будет клянчить у каждого полотенце! Ох, и Вертячка Джок тут! И леди Хобби! И бэнкмиллские каменщики! И... виноват, с этим джентльменом я не знаком. Вы представите нас друг другу?

Сквозь колыхающуюся толпу куда-то ковыляла кляча в обрывках попоны, хромая на три ноги. На ней, покачиваясь в такт неровному шагу, сидел некто в проржавевших насквозь латах, в шлеме с опущенным, но дырявым забралом, сквозь которое виднелось бледное лицо и закрытые глаза.

— Это Сонный рыцарь[1], — отрекомендовал его Бродяга Дик. — Он, бедняга, не может ни проснуться, ни остановиться, зато подраться и выпить горазд. Как такого не пригласить?

— Но он же уходит... — растерялся де Мимси-Порпингтон.

— Не беспокойтесь: начнут наливать — вернется.

Тем временем к Нику кое-как пробились старые знакомые, посещавшие его «смертенины» на протяжении столетий. Они были весьма обеспокоены наплывом публики и желали знать, по какой причине благопристойное мероприятие для узкого круга понадобилось превращать в народное гуляние.

— Друзья мои, вам все объяснит директор Хогвартса, — успокаивал их сэр Николас. — Пожалуйста, выслушайте его! Тише, леди и джентльмены, умоляю, дайте ему сказать!

Не то чтобы привидения до того момента не замечали присутствия живого человека; скорее, по многовековой привычке они не придавали значения этому факту. Ночь — законное время обитателей потустороннего мира, и если кому-то из мира людей вздумалось гулять в неурочную пору, то какое им до него дело?

Северусу пришлось наложить на себя Согревающие чары — призраки выморозили коридоры до инея на стенах. Привыкший к хогвартским Хранителям, которые обычно общались с ним, стоя на полу или паря совсем невысоко, он в какой-то миг растерялся от того, что слушатели были в прямом смысле слова повсюду, и даже из-под ковровой дорожки выглядывала чья-то лысая щекастая голова.

Из уважения ли к сэру Николасу или из любопытства, но гул призрачных голосов вскоре утих, и человек смог говорить.

Когда он кончил, вновь стало шумно, и Северус, к огромному своему облегчению, обнаружил, что радостные возгласы слышались чаще, чем удивленные и негодующие. Равнодушным не остался никто, и это было неудивительно: пользуясь своей властью, директор Хогвартса предложил призракам отметить годовщину казни Почти Безголового Ника не в тесном глубоком подземелье, а в Главном зале, начать торжество не ночью, а вечером, и не ограничиться «смертенинами», а вспомнить и о таком славном празднике как Хэллоуин. Наконец, глава школы убедительно и горячо попросил господ призраков не покидать замок после окончания банкета, а задержаться в нем на какое-то время или — если будет на то их желание, — остаться навсегда.

— Мы — простые смертные, хоть и волшебники, — вещал Снейп, поднаторевший в велеречивости после общения с Биннсом. — Подобные нам способны лишь бесплодно умствовать о вечности, тогда как вы непосредственно существуете в ней, осязаете ее, дышите ее воздухом. Хогвартс корнями уходит в столь древнее прошлое, что и его можно без преувеличения назвать вечным. И разве не логично, разве не справедливо, если в вечном замке найдут приют вечные обитатели?

— Во загнул, словоблуд, — одобрительно хмыкнул Пивз, слушавший директора рядом с Бароном. Тот на всякий случай придерживал полтергейста за рукав камзола.

— Дамблдорова школа, — согласился Барон. — Но обрати