"Великая река". Компиляция. Книги 1-8 - Токацин .

- Дверь не ломать! – крикнул авларин. – И окна тоже!

- Настоящий гон, - прошептала Кесса. – А тот, что за дверь удрал, - это самка? Бедная… А как они потом разберутся, чьи дети?

- Из чьего дома самка, того и дети, - отмахнулся эльф. – Из-за этого они не дерутся. Знорка, тебя до башни проводить?

- Я сама попробую, - качнула головой Кесса. – Ал-лииши!

Вода выгнулась над ней в полусферу, и потоки потекли по прозрачному куполу, заливая мостовую. Кесса шагнула вперёд, с опаской поглядывая на Яймэнсов. «А ну как им любая самка сойдёт! Не хотелось бы отложить тут яйца…»

Хески едва ли заметили её – они собрались кружком и чертили на мокрых камнях непонятные карты, что-то подсчитывая на пальцах и переговариваясь невнятным шипением и клёкотом. Потом двое побежали за угол, ещё двое вошли под навес, отряхнулись и направились к одной из башен. Один из оставшихся неловкими прыжками – дождь бил по крыльям, мешая лететь – взобрался на выступ под окном, чуть выше ворот, и распластался там, придерживая стену когтями. Уступ был узковат.

Кесса потянулась к двери грибной башни, но открыть её не успела. Пронзительный вопль, оборвавшийся клёкотом и хрипом, пронёсся по двору, и тяжёлое тело рухнуло со стены на камни мостовой. Кесса обернулась, бросилась к упавшему хеску, - он корчился под стеной, судороги сводили тело, то сворачивая клубком, то выгибая в дугу. Под навесом, невнятно булькая, царапали камни когтями другие Яймэнсы, кто-то упал во дворе и судорожно хлопал крыльями, с ветвей с испуганным шипением посыпались детёныши и уцепились за столбы навеса, трясясь от страха. Эльфы, забыв о дожде, выбежали из-под навеса, кинулись к упавшим. Кесса подсунула руку под дрожащую голову Яймэнса – он тихо клекотал и хрипел, испуская слюну, но о камни уже не бился. Всё его тело содрогалось, он жмурился и закрывал глаза трясущейся лапой. Чешуя на ушибленной ноге треснула, камни запятнала кровь, но хеск не чувствовал боли – что-то невидимое терзало его куда сильнее.

- Что с ними?! – крикнула Кесса подбежавшему эльфу. Её саму трясло, и ледяная игла впилась под лопатку. Сердце билось часто и гулко, в ушах звенело, но сквозь звон, хрип и клёкот долетал из моховых джунглей ещё один звук – тоскливый протяжный вой, голос Войкса, почуявшего мертвечину.

…Маленький Яймэнс вцепился всеми лапами в Кессу и клацнул зубами, едва не прихватив руку, неосторожно протянутую к его носу. Риланкоши, сверкнув глазами на неумелого помощника, что-то прошипел вполголоса и взял Яймэнса на руки. Тот больше не сопротивлялся, и его крылья постепенно перестали трястись.

- Даже не ушибся, - хмыкнул Риланкоши, отпуская детёныша на ковры. Его собратья уже возились там, толкаясь и дёргая друг друга за хвосты и крылья – но изредка что-то мерещилось им, и они замирали, приникая к полу.

Ушибленный Яймэнс – тот, кто упал с уступа над воротами – покосился на повязку, прикрывшую колено, и потыкал в неё толстым пальцем.

- Сядь! – прикрикнул на него один из авларинов.

- Чего сидеть-то? – щёлкнул зубами хеск. – Некогда мне.

- И верно, - Риланкоши оглянулся на окно – со двора уже нёсся клёкот, прерываемый сердитым шипением. Яймэнсы, забыв недавний страх и болезненные судороги, уже гонялись за самками по двору, дрались и кусались, и двое раненых, слыша эти звуки, шипели и били по лавкам хвостами.

- Ступайте, но повязки берегите, - махнул рукой Риланкоши. – Быстрее заживёт.

Один из Яймэнсов метнулся к окну, но прорезь в толстой стене оказалась слишком узкой – и сородич, насмешливо раззявив пасть, вылетел за дверь первым. Отставший с сердитым шипением помчался за ним. Эльфы переглянулись и дружно фыркнули.

- Постойте! – Кесса потянула Риланкоши за рукав. – Они точно поправились? Им так плохо было… Больше такого не будет? Что это за напасть?

«Подземная лихорадка?» - едва не вырвалось у неё, но она вовремя прикусила язык. Риланкоши повернулся к ней. Он был угрюм.

- Приступов больше не будет, о Кесса. Но вот знак это плохой. Похоже, речь о третьей луне… Иллингаэн! Где ты ходишь?!

- Только услышал вопли – пошёл к тебе, - эльф в чешуйчатой броне остановился у водяной чаши и поцокал языком, подзывая к себе шонхора. Четырёхкрылый ящер опустился на его руку и положил голову на костяшки пальцев, напрашиваясь на ласку.

- По всему замку? – спросил предводитель Детей Намры. – И никто, кроме хесков, не почувствовал?

- Ни мы, ни знорка, ни звери, - покачал головой Риланкоши.

- Идём к княгине, - нахмурился Иллингаэн. – Не хотел бы я оказаться правым, но… Хаэй! Кен’Меланнат! Возвращайтесь к делам, ничего не бойтесь, но за ворота – ни ногой!

…Вечером в Зале Чаш было сумрачно – светильники притушили, кувшины с вином куда-то пропали, и никто не пел и не кидался цветущими щепками и огненными бабочками. Изредка слышался одинокий голос, и тот быстро стихал. Даже вокруг циновок, заменивших столы гостям-Яймэнсам, было тихо, и детёныши, не наигравшиеся за день, возились молча и шипели вполголоса.

Вошла княгиня Миннэн, кутаясь в пепельно-серую накидку. Иллингаэн, хмурый, как зимнее небо, занял своё место за столом, потянулся туда, где раньше стоял кувшин с вином, нашёл лишь пустое место и досадливо поморщился.

- В небе три луны, о Кен’Меланнат и те, кто укрылся в его стенах, - негромко проговорила Миннэн, разворачивая серое полотнище. – Этой весной пробудились не только воды. Агаль вышел из Бездны. Через несколько месяцев весь Хесс накроет Волна. Мы поднимаем знамя трёх лун и укрепляем стены. Наши ворота открыты для тех, кто хочет сохранить жизнь и разум.

- Мы получили вести со всех сторон, - хмуро сказал Иллингаэн. – Это Агаль, все его слышали. А поскольку ещё не было случая, чтобы он, проснувшись, не дошёл до самых пещер Энергина… Берегите свой разум, обитатели Хесса. Волна уже в пути.

…«Волна… Река моя Праматерь… и Нуску Лучистый, и все боги! Волна… Этого ещё не хватало!» - несвязные обрывки мыслей одолевали Кессу всю ночь, и заснуть ей не удалось. Она с надеждой заглядывала в Зеркало Призраков, но там клубилась серая муть. Древнее стекло ничего не знало о Волнах – и Кесса предпочла бы ничего о них не знать.

Когда Речница, вылив за шиворот горсть ледяной воды, выбралась из кокона и влезла в полосатую броню, первые из авларинов-учеников уже вошли в залу, и лучники принялись делить мишени. Копейщики, разобрав шесты, устроили шуточный бой – и в их криках был смех, были упоминания Илирика, и Келги, и знакомых Чёрных Речников, и славных эльфийских воинов, - не было только страха и отчаяния. «Нуску! Они что, весь свой ужас вручили мне?!» - нахмурилась Кесса, и холодные пальцы, стиснувшие её сердце, слегка разжались.

- Тихо! – Иллингаэн, незаметно подобравшийся к лучникам, ударил посохом по мишени, которую они отбирали друг у друга, и юнцы отступили на пару шагов. – Ты, ты и ты – за мной, вы – ждите.

Не прошло и десятка мгновений, как эльфы вернулись – и принесли множество дисков, вырезанных из податливой коры, и полосатых шаров с хвостами из ярких лент. Все, забыв о тренировке, обступили их и загомонили, и даже Кесса протиснулась к странным штуковинам, но возглас Иллингаэна вновь разметал всех по углам.

- Все с деревяшками – на ту половину, Куулойри вами займётся. Я беру лучников. Кто уже стрелял по летучим мишеням, покажет мастерство, потом дойдёт очередь и до остальных.

- А в дозор нас возьмут? – спросил Вейниен. – Мне уже тринадцать зим, и я умею драться!

- Значит, встанешь на стену, когда дойдёт до битвы, - хмуро взглянул на него Иллингаэн. – Кто из иллюзорников здесь? Некогда играть, идите к Риланкоши, у вас лесной урок!

Авларины разбежались по зале, один из хвостатых шаров взмыл в воздух и заметался под потолком, легко уклоняясь от града стрел, на другом краю залы мечники разбирали деревянные клинки и щиты. Кесса застыла на месте, будто скованная льдом.

- А ты о чём думаешь, знорка? – Иллингаэн крепко взял её за плечо и развернул к себе лицом. – Или Чёрным Речникам Волна не страшна?