"Фантастика 2023-181". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Ахманов Михаил Сергеевич

– Да. На Т'харе в гористой местности мало кислорода, семнадцать процентов. С имплантом можно нормально дышать. Его вживляют в три года, когда малыши выходят из куполов.

– Но шрам… Есть масса способов, чтобы избавиться от него.

По лицу девушки скользнула улыбка.

– Мы так не делаем, Сергей. Шрам означает, что я родилась на Т'харе, понимаешь? Это как напоминание о родине, которое всегда с тобой. На Рооне и Эзате нас узнают по этой отметке.

Он хотел убрать руку, но Инга наклонила голову к плечу, прижала щекой его пальцы. Ее кожа была теплой и нежной.

– Значит, ты меня не возьмешь?

Упрямая, подумал Вальдес и тут же сообразил, что у сказанного двойной смысл. Пытается играть с ним? Это его рассердило; он не любил такие игры и не имел в них опыта. На «Риме» все было проще. Огромный корабль с экипажем в шестьсот человек, четверть – молодые женщины… Гибель подстерегала ежедневно, ежечасно, и потому на «Риме» не задавали глупых вопросов, не тратили времени на флирт, а просто дарили друг другу забвение.

– Не возьму, – буркнул Вальдес, подводя итог дискуссии. Инга вздохнула и отпустила его руку.

Маленький белый плуми появился вновь, промчался над ними стрелой, сделал изящный пируэт и приземлился на плече Вальдеса. Острые коготки покалывали сквозь рубашку, от дракончика исходило тепло – температура тела плуми была много выше человеческой.

Вальдес осторожно погладил летающую ящерку. Глаза у Инги распахнулись.

– Как… как это у тебя получается? Ты его приручил?

Раздражение оставило Вальдеса.

– Наследственный талант, – объяснил он. – Мы рыбаки и морские фермеры, мы понимаем всяких неразумных тварей. Бабка говорила с птицами, с дельфинами, даже с хищными косатками… – Плуми, прикрыв глазки, замер под его рукой. – Это у нас от прадеда, от Коркорана.

– Он в самом деле твой прадед?

– Ты не веришь, тхара? Тогда спроси у Кро Лайтвотера. Вождь его знал. Его, прабабку Веру и их обеих дочерей. Коркоран точно мой предок.

– Я не сомневаюсь. Но… – Инга обняла колени, уткнулась в них подбородком и опустила взгляд. – Я учила историю, и у меня хорошая память. Пол Коркоран родился в год Вторжения, почти сто восемьдесят лет назад. Тебя и его разделяют пять или шесть поколений, а не три. Может быть, он твой прапрапрадед?

– Прадед, я ведь ясно сказал!

Вальдес насупился. Далеко зашла беседа, подумалось ему, слишком далеко от текущих событий. Так бывает с женщинами – глазом моргнуть не успеешь, а они уже копаются в твоей родословной и семейных делах.

Он ни с кем не обсуждал проклятие Вальдесов – если их генетическую особенность можно было счесть проклятием. Надежда, его бабка и старшая дочь Коркорана, стала женой Иниго Вальдеса в девятнадцать лет, но первого и единственного ребенка они дожидались два десятилетия. Сын Николай, отец Вальдеса, женился в шестьдесят на юной девушке и ждал прибавления семейства до семидесяти двух. Правда, потом посыпалось: первым – сам Сергей, и вскоре два брата и две сестренки. Причины этой странной аномалии медики были не в силах объяснить; сошлись на том, что в их семье бывают долгожители, созревающие поздно, что проявляется по-разному у женщин и мужчин. Действительно, бабушка Надя прожила сто одиннадцать лет без всяких имплантов, ничуть не состарилась и погибла за год до рождения Вальдеса во время страшной бури. Не такой удивительный возраст, как у Кро Лайтвотера, но все же весьма почтенный… Отцу Николаю исполнилось сто четыре, однако выглядел он лет на сорок и от старческих недугов не страдал. Физиологи, генетики, врачи называли такую особенность синдромом Евы Бернштейн[91], но, как множество других ученых терминов, это ничего не объясняло, лишь маскируя их незнание.

Возможно, этот дар пришел от Пола Коркорана, имевшего странные таланты – в том числе такие, которые сделали его великим флотоводцем. Определенного ответа не существовало, так как адмирал погиб в сражении с фаата в 2167 году, когда ему еще не исполнилось восьмидесяти. С передачей проклятия по наследству дела обстояли ясней: у обеих сестер Вальдеса, уже замужних, с ребятишками не задержалось. Но собственная его судьба и судьбы братьев были неясными. На братьев он надеялся больше, чем на себя; как-никак, они жили на мирной Земле, а не мочили дроми с риском переселиться в Великую Пустоту.

Маленький дракончик взлетел с его плеча как со стартовой площадки и исчез в густой листве. Инга сидела, не поднимая глаз; похоже, до нее дошло, что для беседы подходит не всякая тема. Но все-таки она не уходила, и Вальдес чувствовал, как в этом молчании, в тишине клонившегося к закату дня, текут меж ними токи – незримые, ощутимые лишь для него, но заменяющие слова. На аллее, за стволами байготов, похожих на голубые кипарисы, показался Кро Светлая Вода в сопровождении серебристого Второго – этот серв-Регистратор заведовал складами и мастерскими. Они остановились у шахты «Ланселота», в тени носового конуса, и Вальдесу показалось, что там затеян спор. Спорили, однако, на индейский манер, с непроницаемыми лицами и скупыми жестами. Наконец Второй совсем по-человечески кивнул, и оба зашагали в сторону подземных мастерских.

– Они совсем как люди, – сказала Инга.

– Это, тхара, особая модель. Они рассчитаны на контакты с нами и очень адаптабельны – перенимают мимику, жесты, интонации, – отозвался Вальдес. – Те, что летают с караванами, выглядят совсем по-другому.

– И ведут себя иначе, – добавила Инга и вздохнула. – Не понимаю я наших Хозяев, Сережа. Зачем мы им? Для чего наемники, хапторы, дроми, люди? Они могут целое войско сервов наделать. Чем плохи боевые роботы? У нас ведь есть такие, да? В космическом флоте?

– Есть. – Вальдес кивнул. – Ты слышала о теореме Глика-Чейни? Ее еще называют Первой теоремой психокибернетики? Слышала, нет? Она утверждает, что искусственный разум с высоким интеллектом не способен к убийству и уничтожению. Есть определенный порог, выше которого нельзя поднять интеллект боевого робота, иначе он станет профессионально непригоден. А война такое сложное занятие, что требует отличных мозгов… Вот и получается, что туповатые роботы лишь помощники в бою, но не самостоятельная сила. Лоона эо это понимают. Их сервы не тупые, и потому не бойцы.

– Но они могли бы попытаться… У них больше знаний, чем у нас.

– А еще больше было у даскинов, создателей квазиразумных тварей, способных к ментальному обмену. Об этих ты слышала наверняка – бино фаата нашли их в каком-то заброшенном мире и теперь используют на всех уровнях технологии. Такой мозг, управляющий огромным кораблем и целым флотом модулей, тоже огромен, однако убивать не может. Он способен к уничтожению и убийству только в контакте с фаата, с живым разумным существом.

Инга обдумала эту мысль, потом, приложив к щекам ладони, повернулась к Вальдесу. В глазах ее стыла печаль.

– Тогда кто же такие мы, Сережа? Люди, фаата, кни'лина, хапторы, дроми, все остальные? Мы существа с высоким интеллектом, однако можем убивать и делаем это с охотой… Мы летаем к звездам, но несем в чужие миры смерть, разрушение и горе – то же, что принесли на Землю фаата в год Вторжения… Мы разумны, однако…

Он вскинул руку, прервав ее:

– Кроме интеллекта и разума есть подсознание, есть эмоции и чувства. Одни подчиняются логике, другие мы не способны объяснить логически, не можем запрограммировать, и это фундаментальный запрет. Самопожертвование ради хозяина-человека, верность, преданность, долг – с этим нет вопроса, это скорей порождено разумом, не чувством. Но страх, жестокость, храбрость, ненависть, любовь не имеют алгоритмов, и никому не известно, как заложить их в искусственный мозг. Если бы такое удалось…

Вальдес замолчал, пытаясь найти подходящие слова.

– Если бы удалось… – повторила Инга. – Что было бы тогда?

Он поднялся и пожал плечами:

– Не знаю, тхара. Наверное, то был бы не робот, а настоящий человек.

ПОРТУЛАН ДАСКИНОВ. Древняя трехмерная карта Галактики, на которой отмечены сектора и зоны влияния рас, достигших стадии межзвездных перелетов, и миры, в которых разумная жизнь уже существует, но находится на более низком уровне развития. Точный возраст Портулана Даскинов неизвестен, но можно предположить, что он фиксирует ситуацию, сложившуюся в Галактике в далеком прошлом, несколько миллионов лет назад.

За этот период многие звездные народы исчезли, другие, поднявшись из дикости, создали могучие цивилизации, третьи еще существуют, но пришли в упадок. Однако, несмотря на древность карты, она не потеряла своего значения – прежде всего потому, что другого документа, описывающего Галактику с такой подробностью и полнотой, не существует.

Портулан Даскинов известен, вероятно, всем технологически развитым расам. Попытки определить его возраст путем сравнения звездных координат на древней карте с современным положением светил успеха не имели. Гипотезы, объясняющие этот феномен, таковы. Первая: вращение Галактики вокруг ядра и перемещение звезд в пространстве подчиняются более сложным законам, чем известные нынешнему галактическому сообществу. Вторая: даскины с неизвестной целью регулировали перемещение звезд, и учесть их вмешательство в естественные процессы невозможно. Существует легенда, что Портулан не был обнаружен случайно, но передан нескольким расам Владыками Пустоты, эмиссарами даскинов. Оценить достоверность этого предания не представляется возможным. На Землю Портулан попал благодаря лоона эо (передан в дар сервами при первом контакте на Плутоне).

Источники информации: Сведения, полученные от лоона эо и кни'лина.

«Ксенологический Компедиум», раздел «Артефакты». Издание Объединенного Университета, Сорбонна, Оксфорд, Москва (Земля), Олимп (Марс), 2264 г.