Великий Гусляр - Кир Булычев

Пока Удалов переодевался и искал галстук, к нему поднялся Грубин. Грубин был при полном параде. Сзади на пиджаке было пришито: «Грубин № 2», «Великий Гусляр». Грубин сообщил, что Ложкин плох, но готов сражаться. Они положили Ложкина на раскладушку и понесли. Ложкин прижимал к груди дебютные заготовки Синюшина.

По дороге остановились у гостиницы. В гостинице было пусто. Администратор исчез. Прошли по номерам. В некоторых еще были целы стекла.

Из одного номера доносился слабый крик. Когда отгребли песок от двери, нашли там болельщика из Потьмы.

Вышли на улицу. Похолодало. Откопали раскладушку. Ложкин окоченел. Пришлось растирать снегом. Удалов страшно волновался, потому что надвигался момент открытия, а неизвестно, где оркестр. К тому же предстояло разместить на трибунах почетных гостей.

На базарной площади образовалась гора. Земля вздрагивала и шевелилась. Ложкина пришлось переносить через трещину неизвестной глубины.

Уже возле парка догнали оркестр. Это были настоящие музыканты и болельщики. От оркестра осталась скрипка и литавры. Дальше шли, держась друг за друга. Совсем стемнело, и с неба срывались метеориты.

Настроение было приподнятое. Хотелось петь и смеяться.

Удалов был почти убежден, что команду Драконова-Змиева они одолеют.

По парку идти было трудно, потому что большая часть деревьев уже упала. Раскладушку бросили. Поддерживаемый товарищами и величием момента, Ложкин брел сам.

У поляны их встретил Погосян, могучий человек, напарник Ложкина. Надпись на его спине оторвалась и металась под ветром как белый флаг.

– Доложи, - попросил Удалов.

– Болельщики раскапывают столы, - сказал Погосян. - Хорошо, что оркестр привели.

К тому времени от оркестра остались только литавры, скрипку потеряли в буреломе.

– Драконов прибыл? - спросил Удалов.

– И Змиев тоже, - ответил Погосян. - У Змиева сломана рука.

– Надеюсь, не правая?

– Нет, левая, все в порядке. Какие новости в городе?

– В городе все в порядке. Город живет ожиданием матча, - ответил Удалов.

Буря стихла. Выглянуло багровое солнце.

Природа переводила дух.

Болельщики, их набралось больше дюжины, хотя Удалов рассчитывал на большее, уже прокопали в снегу и грязи траншеи к столу. Стол понадобится один, как оказалось, команды из Матейки и Глубокого Яра прибыть не успели. Может, прибудут позже.

Команды сели так: Ложкин напротив Погосяна, Драконов против Змиева. У Змиева левая рука была в лубках, он морщился от боли, но в глазах горел огонь. Драконов был, как всегда, мрачен и уверен в себе.

Удалов судил первую партию. Грубин ему ассистировал.

Решили, что победители будут сражаться с парой Грубин-Удалов.

Багровое солнце смотрело сверху.

Расклад оказался удачным для Ложкина.

Он ударил по столу первым.

Ледниковый щит Гренландии сполз на юг, и Атлантический океан хлынул на сушу. Луна сорвалась с орбиты и быстро пошла в открытый космос.

Погосяну пришлось пропустить ход. Драконов так рубанул по столу дублем тройки, что шестиметровая свая ушла сантиметров на десять в землю. Болельщик из Матейки кричал «Ура!». Он болел за Драконова.

Густой зеленоватый туман окутал эту сцену.

Партия шла к концу, но исход ее все еще был неясен.

К сожалению, небольшой вулкан, проснувшийся именно в районе парка, неожиданно взорвался. Сваи, игроки и судьи полетели в разные стороны.

Удалов очнулся на берегу моря - соленые валы били в берег. Атлантический океан добрался до Великого Гусляра.

Удалов помог подняться Драконову.

Они отступали от моря, стараясь не попасть под извержение вулкана.

– Доиграем завтра, - улыбнулся Удалов.

– Я расклад помню, - сказал Драконов. - У меня все записано.

И они поползли искать соратников.

Сны Максима Удалова

Обстановка была на вид непринужденной. Ксения Удалова вязала себе шапку из мохера, Корнелий Иванович с Грубиным смотрели по телевизору хоккейный матч, а Максимка готовил уроки и одним глазом следил за экраном. Но за спокойствием этой картины скрывались бурные страсти. Аутсайдер выигрывал три шайбы у без двух минут чемпиона, а до конца игры оставалось восемь минут. Если так будет продолжаться, то удаловский «Спартак» получает реальные шансы, а грубинские без двух минут чемпионы остаются ни с чем.

Удалов ломал пальцы, а Грубин теребил кудри. Друг друга они в этот момент не любили.

– Нет, - сказал Удалов, - так быть не может. Такого счастья не бывает.

И посмотрел на часы.

– Все бывает, - ответил Грубин. - Ксения, ты нам чайку не поставишь?

Грубин старался владеть собой.

– Не бойся, дядя Саша, - сказал Максимка. - Победа будет за чемпионами. Сейчас они пять безответных загонят.

– Уроки делай! - взъелся на сына Удалов. - Не то в другую комнату выгоню.

– Гони не гони, - ответил Максимка, - а дядя Саша будет спать спокойно.

В этот момент чемпионы загнали первую безответную.

Удалов встал, подошел к столу, за которым сидел Максимка, и, взяв одной рукой его за ухо, во вторую заграбастав тетрадь и учебник, повел сына вон из комнаты. Максимка не сопротивлялся.

– Что делать, - сказал он, - Джордано Бруно тоже на костре сожгли.

– Начинается, - заметила Ксения. - Теперь отцу грубишь.

В этот момент чемпионы отквитали еще одну шайбу, Удалов забыл о непокорном сыне и бросился обратно к телевизору, чтобы своим присутствием как-то остановить неблагоприятное развитие событий. Он отчаянно глядел в экран и подсказывал хоккеистам правильные движения, а хоккеисты-аутсайдеры его совершенно не слушались, растерялись и начали допускать такие ошибки, что комментатор был вынужден сделать им строгий выговор за малодушие.

Матч закончился победой чемпионов с перевесом в две шайбы. Грубин мог бы торжествовать, но ему хотелось чаю и он отложил торжество на следующий раз, потому что его друг Корнелий был вне себя от гнева.

Разлив чай по чашкам, Ксения позвала сына:

– Чай будешь пить, горе луковое?

«Горе луковое» несмело возникло в дверях. На лице его блуждала торжествующая ухмылка.

– Иди уж, - сказал отходчивый Корнелий Иванович. - Как ты догадался?

– А я во сне видел, - заявил ребенок, усаживаясь за стол.

– Бывают совпадения, - согласился Грубин.

– А я вчера видела, - сказала Ксения, - словно по нашей улице слон идет.

– Ну и что? - буркнул Удалов. Он вспомнил, что «Спартак» лишается шансов, и снова помрачнел.

– А то, что картошка сегодня крупная в магазине была. Пять штук на кило. Слоны, а не картошка.