Подземелье - Ваня Мордорский

боя кровь моментально. Старшие дети все умели ее использовать быстро и вовремя. А им только предстояло этому научиться, и они пока только с глазами разбираются.

Однорукий каждый день перед сном заставлял их всех демонстрировать свои навыки, это продолжалось около двадцати минут, и только после этого, полностью обессиленные, они ложились спать. Вдобавок, после работы с Кровью всегда раскалывалась голова.

Зур’дах всё еще не чувствовал ни увеличения скорости, ни силы от тренировок Крови. Но он уже мог произвольно то усиливать концентрацию крови, то ослаблять ее. Две капли Крови поднимались каждая к своему глазу, и радужка его глаза начинала блестеть чернильной чернотой.

Наконец-то однорукий стал объяснять, как именно должна работать Кровь во время Обращения. Они уже знали, что нужно проталкивать кровь по телу, создавая невидимый каркас, но для многих однорукому приходилось искать свои, только им понятные объяснения. Потому что весь процесс обучения Крови был завязан на ощущениях, которые у всех разнились.

Зур’дах еще в первую тренировку смог протолкнуть Кровь почти до локтя, в последующие же дни он сумел прочувствовать ее на всей протяженности руки. Остальные вообще пока по сути топтались на месте, только Маэль сумел протянуть Кровь в район бедра, и Кайра в живот, остальные — просто рассказывали про проснувшиеся способности от использования Крови. Речь шла не о силе и скорости, а о Силе Крови — той самой, о которой говорил однорукий на первом занятии.

Зур’дах подозревал что его способность — это видение жизней, которое срабатывало уже несколько раз, в том числе в драке с многоножкой. Во всяком случае, ничего другого он в себе не чувствовал. Ощущалась кровь с каждым днем всё лучше, и по руке она теперь текла свободно. Всё как и сказал однорукий: сначала для нее нужно словно пробить путь, по которому она уже будет всегда течь. Кое-что понял Зур’дах и сам, то, чего тренер не объяснил, — оказалось, чтобы кровь не возвращалась обратно в область сердца, нужно было создать невидимую каплю-якорь, в его случае, в районе пальцев, тогда Кровь продолжала течь без сильного мысленного усилия. Гоблиненок сразу понял, что скорее всего, когда он пробьет дорогу Крови, нужно будет создать пять таких якорей по телу. Это было какое-то инстинктивное понимание. Когда он рассказал однорукому об этом, тот лишь подтвердил это.

— У каждого свой метод, кто-то узелок делает, кто-то гирьку — в любому случае…

Еще Зур’дах понял, что Тар’лах не умеет объяснять многие моменты. Давай он нужные подсказки детям, то процесс освоения Крови явно шел бы быстрее.

На тренировки тьмы Зур’дах мог выделить всего ничего — минут двадцать в день. Но он решил более точно относиться к собственному прогрессу, — измерять его. Для этого он использовал мелки. Вначале тренировки он обводил каплю тьмы мелком, и вымерял расстояние, на котором может контролировать тьму. Делал он все это в одном месте, и потому мог теперь отслеживать — увеличивается ли капля в размере и увеличивается ли расстояние, на котором он может ею манипулировать — или нет.

Нормально двигать каплей тьмы он мог не больше шага, дальше она начинала жить своей жизнь. Обычно Прожора во время таких тренировок сидел на плече и следил за его манипуляциями. Он ждал, когда каплю дадут ему.

Зур’дах задумался о том, как же собственно тренировать тьму? Ведь стоять на месте тоже было нельзя. Одна капля — это мало. Он помнил что попытка сделать две капли закончилась дикой головной болью, и решил попытаться повторить этот опыт.

Возможно, — подумал он, — Через боль будет рост?

Ведь именно так их и тренировал однорукий — через боль и до изнеможения. И это работало.

В этот раз Зур’дах собирался делать не еще одну каплю, а к уже существующей пытаться впихнуть немного тьмы, тем самым увеличивая ее.

Гоблиненок сформировал обычную каплю, обвел ее мелком, и приступил к попыткам увеличить ее, добавить больше тьмы.

Действовал в этот раз Зур’дах постепенно. Кристалл — он решил что это много, а вот песчинка — самое оно. Из воздуха возникали одна за другой песчинки.

Пяти — достаточно, — решил Зур’дах.

Мысленно он заставил песчинки облепить каплю.

Теперь надо сжать.

Легкая боль начала разрастаться в голове.

Бам!

Резкая вспышка боли в голове Зур’даха, и песчинки всосались в каплю Тьмы, растворяясь в ней. Голова закружилась, и из носа капнула кровь.

Вот дерьмо!

Из-за боли он почти сразу потерял контроль над тьмой. Пришлось несколько минут приходить в себя. Как только боль ушла, он продолжил попытки.

Каждая из последующих четырех попыток прибавляла к капле по дюжине песчинок, и каждый раз это заканчивалось острой болью и потом отдыхом.

Зато измерив чуть позже каплю, он убедился, — та стала больше.

Значит, — подумал он, — Я делаю всё правильно.

Вторым, что гоблиненок попытался увеличить — была Область Притяжения Тьмы. Это то расстояние, с которого он мог вызывать песчинки. Пока оно было в шаг, дальше вытянуть тьму не получалось. Отметив его мелком, он начал попытки выйти за эти границы. Вытягивание песчинок из воздуха представляло собой концентрированное мысленное усилие, и если возле себя тьма выскальзывала из воздуха послушно, то чем дальше, тем тяжелее это давалось.

Каждая попытка заканчивалась головной болью и слабостью в теле. Ушло более десяти попыток, прежде чем ему удалось вытянуть песчинки с расстояния больше чем ладонь, от отмеченного мелком. Пришло время идти в казарму, и возвращался он туда на трясущихся ногах.

* * *

Ближайшие несколько дней Зур’дах зафиксировал с помощью мелков небольшие приросты к тьме. Увеличилась капля. На четверть увеличилась и Область Притяжения Тьмы. Это не могло не радовать, так как значило, что использовать способ работать через боль было верным решением. Нужно было только продолжать эти «упражнения» на тьму. Рос и Прожора: его Зур’дах тоже решил отмечать, и каждые несколько дней тот прибавлял по половинке фаланги пальца. Хорошо хоть никто не стирал все эти его отметки, в которых, он был уверен, никто не видел никакого смысла.

Но увы, тренировки Тьмы вновь стали