Наивная для мажора (СИ) - Ра Алия

— Это ты! — пылко высказываю ему в лицо. — Именно ты с неизвестной целью находишь меня во всевозможных местах, заводишь дурацкие разоблачающие разговоры и доказываешь мне, что я — дешёвка. Зачем убеждаешь меня и себя в этом? Всё. Я согласна. Буду грязной, развратной девкой, мечтающей только о мужиках и их кошельках. Мне не важно, кто ими будет: ты… Камиль, Марсель или… твой отец. Хоть все сразу. Доволен?

Нет. Не доволен. Раздражен, в ярости. Выбит из колеи выговором.

А я подмечаю сменяющиеся страшные и даже опасные эмоции на его лице, но больше не могу остановиться, продолжая накалять и без того взрывоопасную обстановку между нами:

— Знаешь, пока что из всех предложенных вариантов больше всего понравился Камиль. У него прекрасные, нежные поцелуи! — делаю резкий вдох и со злостью выкрикиваю ему в лицо — А ты не льсти себе, что возбуждаешь меня! Одно испытываю к тебе: ненависть и отвращение! Так что, позволь мне поскорее удалиться! Нет больше сил терпеть твое общество!

Его глаза вспыхивают бешеным огнем, не привык получать ответное мнение от кого бы то ни было. Где-то там за темно-шоколадной радужкой впервые что-то загорается рядом со мной. Оно настолько странное, что я теряюсь в определении рода эмоции.

Он делает рывок головой, и я в страхе зажмуриваюсь, опасаясь мощного удара в лицо, способного нанести тяжелые травмы на грани увечья. Боюсь боли. Просто боюсь неожиданной реакции. Трусливо вжавшись спиной в стену и прикрыв веки, ожидаю вселенской катастрофы, а именно того, что в масштабе своей ярости, он перейдет черту и ударит ничтожное лопочущее создание.

Но вместо боли внутрь меня огромной волной проникает мужской аромат. Дыхание, запах кожи, одеколон, лосьоны — всё вместе воздействует на мою женскую суть и с легкостью обезоруживает. Чувствую себя одурманенной еще более охмелевшей, чем прежде, когда его губы воинственно нападают на мои, то агрессивно наступают, то покорно отступают, но лишь для того, чтобы многократно усилить следующую агрессивную атаку на плененные уста, а затем, чтобы и вовсе языком прорваться сквозь преграду зубов и вторгнуться внутрь рта, где можно бесконечно терзать и владеть. Нападать и снова нападать, без остановки, мучая.

Уже в следующую секунду оказываюсь сжата в тесных объятиях, без дозволения выбраться. Наверное, должно быть больно от напора и жесткой хватки? Впрочем, действительно больно, ягодица горит от того, с какой силой и жестокостью по ней шлепнули ладонью, а теперь нещадно сминают и теребят, массируя так что одна часть шорт полностью оголила кожу. С непонятным чувством я непрерывно зачем-то ерзаю, испытывая эти неопределенные муки, хочу сбросить ладонь, да только как-то вяло, слабо. Но Александр не отпускает, лишь жестче сминает и с яростью гладит, привлекая еще ближе к себе.

Я тону в этих странных объятиях. Понятия не имею, что со мной творится, с ума схожу, дурею, шизею. Не могу соображать, не могу оттолкнуть этого плохого парня, а лишь испытываю и наслаждаюсь этими новыми неведомыми мне ранее ощущениями. Мое тело превращается в сгусток маленьких будоражащих огоньков, которые перемещаются в зависимости от движения инструмента воздействия. То концентрируются во рту, там, где властвует дерзкий язык, отличающийся от аккуратного Камиля, то вспыхивает пожаром кожа, когда под лиф проникает вторая ладонь Александра и обхватывает такую набухшую, трепещущую и чувствительную грудь, жаждущую еще больше ласки.

Разрываю сладостный поцелуй, ибо нечем дышать. В шоке откидываюсь, затылком прислонившись к стене, глаза в экстазе закатываю не в силах обуздать это удовольствие от его руки на груди. Глубокий, сумасшедший вдох, наполняющий мои легкие и тут же чувствую на шее обжигающее дыхание. Горячие губы, перемещающиеся по коже, а зубы оставляют легкие укусы.

Александр дышит, и я дышу, так будто куда-то далеко бежим и не можем никак добежать. Дыхание становится прерывистым, глубоким, жадным. Ноги дрожат, слабеют, а этот грубый неандерталец похож на истинного безумца, который совершает такие странные агрессивные яростные действия по отношению к моему телу.

За горло берет и лицо мое опять приближает, возобновляя глубокий поцелуй, а второй рукой… боже… я вся подбираюсь, спиной сильнее вжимаюсь в стену, встаю на цыпочки, ощущая, как его ладонь проникает под шортики. Ноги совсем не держат, поэтому впиваюсь ногтями в руки Александра, чувствуя, как наши тела, возбужденные до предела странными эмоциями, синхронно дышат. Так в такт друг другу.

— Пойдем наверх в номер? Или в туалет или хочешь здесь, мне все равно где! — разрывает снова поцелуй, чтобы пылко прошептать страстное предложение.

Затем легонько толкает в грудь, и я аккуратно падаю (опускаюсь) в кресло, которое стоит возле стены, а сам в нетерпении ремень расстегивает. Пряжка звенит, молния чиркает. Моя кровь окончательно закипает при виде этого пошлого зрелища и тогда понимаю до чего опустилась.

«Потаскуха!» — взрывается в голове жестокое обращение. Я — та самая девушка легкого поведения. Позволила парню подобные откровенные вещи. В полной мере признав эту истину, в ужасе подскакиваю, словно кресло подо мной заполыхало огнем, и мечусь в сторону, но Александр пресекает бегство. Страстно с долей агрессии одной рукой снова перехватывает за талию, а второй — за шею, притягивая мое тело для нового крепкого объятия и поцелуя. МММ… его губы накрывают. Нет. Не накрывают, как мягкие губы Камиля. А притягиваются, как магнит к магниту. Впиваются клещами, прищепками. Затягивают в безумный торнадо, в котором не то, что ходить не можешь, но и дышать. Мой разум снова мутнеет из-за поцелуя и, в целом, от близости с парнем. Чувствую себя желе, амебной и беззащитной перед странными чувствами. Где-то на самой последней ступени перед пропастью, именуемой бесчестие, я нахожу в себе немножко сил. Самую каплю, чтобы вырваться и оттолкнуть парня.

— Стой, хватит!

Не разрывая контакт наших взглядов, пячусь назад, отрицательно мотаю головой, выражаю протест на все, что произошло буквально минуту назад. Рассудок берет верх над порывами страсти и накатившим дурманом, словно опьяневшая медленно продираюсь сквозь пелену невероятного возбуждения. Прилагаю огромные усилия, чтобы скрыть нахлынувшие чувства и выйти из захватившего безумия. Как я могла целоваться с ним? Почему сейчас испытываю это томление внутри? Огромное разочарование и сожаление о случившемся завладевают мной. Стараюсь найти адекватную причину своего поведения и нахожу одно: это настоящее временное помешательство! Иначе не обьяснить!

Отступая назад, наблюдаю, как смысл сказанного медленно доходит до возбужденного Александра. Отказ приводит его в сильнейшее раздражение, он постепенно начинает осознавать мою решительно настроенную позицию ретироваться прочь. В один миг смоляные густые брови со злостью сдвигаются на переносице, а глаза вспыхивают бешенством, насквозь пронзая меня недовольством и прибивая к полу. Чувствую, каким страшным оказывается Александр, подверженный негативным эмоциям и какая мощная подавляющая по силе аура вспыхивает вокруг него и от этого не по себе.

С неизвестным намерением он делает очередной наступательный шаг в мою сторону и от этого действия холод проносится по позвоночнику. Не меньший ужас внушают мрачные глаза, до сих опьяненные возбуждением и страстью. Какие они пристальные, какие безумные и какие опасные…

Сердце уходит в пятки, потому что не понимаю его настоящих чувств, его мыслей и тайных желаний. О чем же думает сейчас и чего жаждет добиться, совершая шаги в мою сторону?

Наше сумасшедшее дыхание все еще слышится на весь коридор. Повисает тяжелая пауза. Молчание невыносимо давит. Очень хочется поскорее трусливо сбежать, целое испытание находиться рядом с ним. Не умею с ним разговаривать, не понимаю, как себя вести рядом с таким Александром. Уж проще было ругаться, как обычно, или целоваться, напрочь отключив голову, захваченную страстью.

— Решила поиграть со мной? Ты понимаешь кому отказываешь? — выдает голосом тверже стали.