Флагман штурмовой авиации - Семен Донченко

К вечеру жизнь на аэродроме стала понемногу затихать, экипажи возвратились с боевых вылетов. Михаил подошел к командиру эскадрильи с просьбой разрешить ему навестить родных. Тот разрешил отлучиться до семи утра и наказал, чтобы был летчик внимательным и осторожным. Город освобожден недавно, весь в развалинах - все может быть...

Кировоград показался Белану вымершим: темень, руины, на улицах ни души. Дорога была неблизкой. Около полуночи, наконец, добрался. Вот его дом! Целый! Кто же там теперь? Вошел. За столом сидела его мать - седая, постаревшая вдруг женщина. Она повернулась к нему, и у нее затряслись руки. Попыталась встать, но не смогла. Истомилось, изболелось материнское сердце в безвестности, но верило, что жив, кровинушка.

Миша бросился к матери: "Родная моя! Ты жива!" А мать зашептала, обнимая его: "Сынок, сынок..."

Недолгой была их радость. К утру Михаил вернулся на аэродром, а через два месяца летчик Белан пал смертью храбрых, выполняя боевое задание...

Нечеловеческое напряжение в период наступления сменил кратковременный отдых. Авиаторы обживали свои аэродромы, получали новую матчасть и ремонтировали старую, пополняли боезапасы, горючее, продовольствие. Здесь и застала их радостная весть, которая сразу же облетела весь личный состав 1-й штурмовой корпус был отмечен в приказе Верховного Главнокомандующего и с 8 января 1944 года получил почетное наименование "Кировоградский".

По традиции в полках корпуса прошли митинги, чествование тех, кто внес наибольший вклад в освобождение еще одного украинского города от немецко-фашистских захватчиков.

Форсировав Днепр и сокрушив пресловутый Восточный вал, войска 1-го и 2-го Украинских фронтов к середине января продвинулись далеко на запад, но между флангами, в районе Канева, все еще оставалась крупная вражеская группировка.

Гитлеровское командование решило любой ценой удержать корсунь-шевченковский выступ и не дать возможности двум фронтам сомкнуть свои смежные фланги, воспрепятствовать продвижению советских войск к Южному Бугу. Поэтому Ставкой Верховного Главнокомандования было принято решение: окружить и уничтожить группировку врага в звенигородско-мироновском выступе путем смыкания левофланговых частей двух фронтов в районе Шполы, чем создать возможность для развития наступления и выхода советских войск на Южный Буг.

Зима 1943/44 года выдалась снежной, но теплой. Вьюги то и дело сменялись дождями. Грунтовые дороги то размокали, то покрывались льдом. Аэродромы часто выходили из строя, и только со старых довоенных летных полей, имевших бетонное покрытие, можно было подняться в воздух.

К концу января погода стала улучшаться. Боевая работа началась с воздушной разведки.

Попытка противника перегруппировать части для контрудара не прошла незамеченной: разведчики корпуса капитан Д. Нестеренко и старший лейтенант Б. Лопатин уже в первые вылеты засекли сосредоточение крупных сил танков и пехоты у Новомиргорода, Лебедина, Толмача и Вязовки. Контрудары гитлеровцев - а это было не трудно определить - нацеливались под основание левого и правого флангов, наступавших на Шполу войск 2-го Украинского фронта. Требовалось принять срочные меры, чтобы остановить противника, сорвать его коварные замыслы.

Тогда для нанесения удара по врагу поднялись в воздух экипажи штурмовиков капитана Д. Нестеренко и старшего лейтенанта Б. Лопатина. После двадцатиминутной штурмовки их сменили над полем бон группы старших лейтенантов Г. Александрова и М. Одинцова, тех, в свою очередь, - летчики ведущих групп младшего лейтенанта И. Джинчарадзе и лейтенанта Т. Бегельдинова. Так продолжалось в течение всего дня...

Войска фронтов, в частности их танковые силы, почти одновременно вышли к Звенигородке - и сомкнулось бронированное кольцо. Так было положено начало окружению корсунь-шевченковской группировки противника. Спустя много лет я обратился к военным архивам. Перебирал пожелтевшие листки документов, и передо мной вставали такие зримые картины.

Группа разведчиков держит курс на Шполу. Впереди на головной машине капитан Г. Красота со своим воздушным стрелком сержантом И. Иконниковым.

Я будто видел однообразие серой, изжеванной траками земли, пепелища мертвых сел, тусклый блеск воды в морщинах балок, утомляющий зрение. Но нужно быть начеку!

Гитлеровцы подтягивали резервы, создавали танковые клинья. А вот и то, что нужно, - танковая колонна ползет к Шполе. Стремительная атака, сброс "фугасок", ПТАБов, пушечные очереди - и "викинги" попадают в кольцо огня. В свой следующий вылет капитан Красота вместе с лейтенантом Михайличенко обнаружили новую колонну - 70 вражеских танков, выдвигавшихся на Шполу с юга. Мастерский удар приходится по голове бронированной армады - и ее движение стопорится...

Погода то и дело капризничает: то сеет мелкий дождь, и тогда все вязнет в жирном черноземе, то проносятся снежные заряды. Тут уж командиру приходится поломать голову, кого же послать на задание. Красоту? Он уже с ног валится... Можно Минина, Ярлыкова, Блинова, Гулькина, Петрова...

На построении майор Рымшин, объяснив обстановку, вызвал добровольцев. Все экипажи сделали два шага вперед.

Командир полка подумал и объявил:

- Ведущим пойдет лейтенант Иван Михайличенко. Ведомого он выберет сам...

В напарники Иван выбрал молодого, но надежного летчика - Отара Чечелашвили, с которым не раз летал на "свободную охоту". Понимали они друг друга с полуслова.

А партизанский разведчик время от времени радировал в штаб фронта: "На станции Смела скопление эшелонов с боевой техникой... Нужны штурмовики... Срочно нужны..."

Подготовка к вылету началась с прокладки маршрута. Если раньше на Смелу ходили через Черкассы, то теперь Михайличенко предложил лететь в обход, при этом большая часть трассы пройдет над лесом.

- Здесь нет зениток, - согласился Чечелашвили, - и можно будет подойти к цели скрытно.

Взлетели около полудня. До линии боевого соприкосновения шли на бреющем: плотные облака мешали подняться выше. К счастью, дождь со снегом прекратился, видимость значительно улучшилась.

На подходе к городу и станции, километра за три, заметили паровозные дымы. Сбросили бомбы, сделали несколько залпов эрэсами. Клубы белого дыма, змейки огня, бегущие по крышам вагонов, свидетельствовали о точном попадании.

"Илы" вошли в облака. Поразительно, но гитлеровские зенитчики почему-то молчали. Они, очевидно, не могли предположить, что в такую погоду кто-то решится их потревожить.

Второй вылет командир назначил после обеда. Маршрут решили не менять. И за это жестоко поплатились. Именно в лесу с земли потянулись трассы "эрликонов", и ведущий увидел вокруг своей машины зловещие шапки разрывов. И тут же почувствовал удар спереди и снизу. Взглянул на приборы - резко упало давление масла в моторе. Он стал глохнуть, а при подходе к Днепру и совсем остановился.