Звезды на крыльях - Иван Бабак

Другая пара, которую ведет Сенюта, поджигает последний, четвертый «мессершмитт». Но тому все же удается перетянуть линию фронта и сесть за рекой Молочной на поле в расположении своих войск.

Как только напряженные минуты боя миновали, Бельский почувствовал сильное недомогание. Появилось ощущение, что последние силы покидают его. Поэтому он тихим, но взволнованным голосом передает летчикам:

— Немедленно выполняем «тридцать три». Очень плохо себя чувствую…

Услышавший эти слова представитель дивизии на станции наведения майор Бычков сразу же начал передавать открытым текстом:

— Уходите, Бельский. Поработали хорошо. Молодцы!

А спустя несколько минут, когда летчики уже легли на обратный курс, продолжил:

— Бельский! Я — Бычков. На земле происходит невообразимое. Пехотинцы повыскакивали из окопов, ликуют. Сообщи фамилии летчиков группы. Пехотинцы хотят знать.

Бельский ответил:

— Петр Гучек, Григорий Сенюта и Вячеслав Антоньев…

Вечер уже покрывал землю темным пологом, когда летчики с ходу приземлились. О результатах боя командир четверки не докладывал. Не участвовал он и в разборе вылета.

Бельский, как только почувствовал, что его самолет заканчивает пробег, выключил мотор и… больше ничего уже не помнил. Он потерял сознание.

Словно пробудившись от длительного сна, пришел в сознание утром следующего дня. Возле его кровати в санчасти было много летчиков полка. Они наперебой стали сообщать Бельскому приятные новости:

— Иван, наши войска в Мелитополе!

— Оборона фашистов прорвана!..

Вошел комиссар полка майор Кляпин. Тепло пожимая руку, сказал:

— Я тебе принес приятную новость. Товарищи летчики, — обратился он ко всем присутствующим, — послушайте только что полученную телеграмму от командующего генерала Хрюкина: «Передаю искреннюю благодарность летчикам группы, которую возглавлял Бельский, за отличное выполнение боевого задания. Представляю всех участников этого боя к награждению орденами боевого Красного Знамени. Хрюкин».

На этот раз болезнь приковала Бельского к кровати основательно и надолго. Лечился в Таганроге. Из-за болезни не довелось участвовать в боях на никопольском направлении — в местах, где родился он, где провел свое детство.

Здесь, в госпитале, доходит до него страшная новость: не вернулся с задания Григорий Дольников. У Бельского с Дольниковым завязалась очень теплая задушевная дружба. А началась она в тот печальный для Бельского день, когда погиб его первый ведомый Валентин Караваев. Казалось со стороны, что невидимая сила толкала их друг к другу. Все свободное время проводили они вместе в беседах и раздумьях: анализировали боевые вылеты, разбирали тактические приемы воздушных боев, характеризовали поступки своих боевых друзей, обсуждали комсомольские дела полка (оба были членами бюро). Иногда их раздумья неслись в будущее — они мечтали о мире, о жизни послевоенной, о труде созидательном.

Эту дружбу двух летчиков скрепляли совместные боевые вылеты, в которых Бельский узнавал особенный, «дольниковский» почерк истребителя. Играло определенную роль и то обстоятельство, что Дольников, как и ведомый Бельского Гучек, были белорусами. Как земляки, они тянулись друг к другу, и оба — к нему, их командиру.

Узнав о том, что Дольников был сбит где-то за Мелитополем, Бельский послал из санатория письмо в полк: «Дольникова из списка личного состава не исключайте. Он придет. Он будет еще воевать вместе с нами…»

В санатории Таганрога накануне 26-й годовщины Октября царило всеобщее оживление — хорошие вести поступали с фронта. Освобождена столица Украины Киев. Наступление успешно продолжается. Дверь палаты, где лежал Бельский, не успевала закрываться: валом валили летчики, чтобы развлечь его, тяжелобольного, своими изобретательными шутками. Порой прямо у его кровати устраивали самодеятельные концерты.

Бельский от души радовался. Этих чудесных ребят он не знал раньше. Везло ему на хороших людей и на фронте и в тылу. Особенно часто приходил в эти дни летчик-штурмовик Михаил Сударкин. Вот он однажды врывается с несколькими своими ребятами в палату:

— Бельский, твое имя Иван?

Больной утвердительно кивнул головой.

— А отчество Ильич?

В палату вбегает еще несколько человек, тоже летчики. В руках одного из них газета.

— Смотри, Бельский, тебе присвоено звание Героя Советского Союза! Поздравляем!

Оказывается, они увидели где-то в городе вывешенную газету «Правда», в которой был напечатан Указ Президиума Верховного Совета СССР от 1 ноября 1943 года о присвоении звания Героя Советского Союза, отличившимся в боях при прорыве сильно укрепленной полосы обороны противника на реке Молочная и освобождении города Мелитополя. Среди других была и фамилия Бельского.

…Только в последний день уходящего сорок третьего года сжалился над Бельским главврач санатория Яков Павлович Кучумов, и окрепший, но все еще болеющий летчик сразу же вылетел самолетом в Асканию-Нова, где размещался штаб дивизии.

Всего несколько минут пробыл он в кругу знакомых офицеров. К себе в полк, расположенный лишь в нескольких километрах отсюда, возле поселка Крестовского, попасть ему не удалось. Надо было спешить в штаб воздушной армии, который находился в Акимовке, южнее Мелитополя, за наградой. Его уже ждал самолет звена связи дивизии.

Золотую Звезду и орден Ленина вручал Бельскому командир воздушной армии дважды Герой Советского Союза генерал-лейтенант Тимофей Тимофеевич Хрюкин.

Прикрепляя к его гимнастерке правительственные награды, он тепло, по-отцовски напутствовал:

— По поручению Президиума Верховного Совета СССР вручаю тебе эти высокие награды Родины и сердечно поздравляю. Надеюсь, ты еще не одну победу одержишь в боях с фашистами. Их надо беспощадно бить, но воевать следует умело, чтобы самому не погибнуть. Нам нужно, чтобы живые Герои были свидетелями нашей общей Победы над врагом, которую мы обязательно завоюем в Берлине.

Корреспонденты тоже нужны

Весной сорок третьего частыми гостями летчиков были военные журналисты и фотокорреспонденты центральной прессы, в частности Яков Макаренко, Юрий Жуков. Благодаря им в газетах помещались яркие оперативные информации о боевых делах летчиков.

Газетчики не раз «вмешивались» в судьбу Бельского. Со своим братом Григорием он расстался еще в довоенный период и ничего не знал о нем на протяжении первых двух лет войны. И вот теперь разыскал его Григорий благодаря «Правде», опубликовавшей в мае 1943 года фотографию с такой подтекстовкой: «Прославленный летчик Д. Глинка и его ученики Н. Кудря и И. Бельский, сбившие в последних боях на Кубани 26 немецких самолетов…»