Пересмешник - Алексей Пехов

– Очень интересная информация, – поблагодарил Тревор. – Но продолжайте. Я вас внимательно слушаю.

– Эр’Картиа в то время был азартным игроком. Я бы сказал – лучшим из тех, кто садился за карточный стол. Он жил «Княжеским покером», но в конце концов удача от него отвернулась. Если честно – не возьмусь говорить со стопроцентной уверенностью, основные слухи поступали из газет и сплетен, но это было что-то, связанное с карточным долгом, – Ацио на мгновение замолчал, наверное, выдыхая сигарный дым. – Тогда к этому много чего приплели. Короче, между двумя игроками вспыхнула ссора, которая через несколько дней закончилась смертью должника.

– Чэр убил его?

– Так считали.

– С каких пор убийство в Рапгаре считается громким делом? – хохотнул Тревор. – В славном городе только и делают, что убивают друг друга. Ночной Мясник тому пример.

– Не скажите. Ночной Мясник и эр’Картиа – случай особый.

Ну, спасибо, любезный господин из Комитета по гражданству, что сравнили меня с этим психопатом!

– Убийство убийству рознь. Лучэр убил другого лучэра. Да еще и зятя Князя.

Пораженный Тревор тихо выругался и сказал:

– Тогда что он делает на свободе?! Здесь?!

– Я говорю – темное дело. Свидетелями ссоры были очень многие. Все произошло на ежегодном осеннем балу. Убитый – чэр эр’Фавиа – отказался возвращать долг, аргументируя это тем, что эр’Картиа жульничал. Разразился громкий скандал. Молодой чэр дал должнику пощечину прилюдно. Затем он пошел на виллу, где тогда жил эр’Фавиа и самая младшая из дочерей Князя. Слуги видели его. Слышали новую ссору. А затем нашли тело хозяина и господина эр’Картиа, который был без сознания, весь в крови убитого и с ножом.

– Ясно.

– Князь был в бешенстве.

– Могу себе представить.

– Нет. Не можете, – сказал Ацио. – Свидетели были единодушны. Слуги и друзья убитого под присягой подтвердили, что эр’Картиа угрожал. Нож, кровь. Разбор дела не занял много времени. Следствие провели два младших инспектора – Грей и Фарбо. Они много чего раскопали. Не отмажешься. Палата Семи практически единогласно признала лучэра виновным в жестоком убийстве. Все остались довольны.

– Кроме эр’Картиа, – усмехнулся заинтересованный Тревор.

– И его друзей, – подхватил кохетт. – Гальвирры, кстати говоря, к ним относятся. Обвиненный до последнего отрицал свою вину, но так и не смог внятно объяснить, что там произошло. Впрочем, из-за того, что Князь требовал разобраться с делом как можно быстрее, к нему мало кто прислушивался.

– Удивляюсь лояльности Владыки. Я слышал, что у него крутой нрав. Убийцу мужа дочери он мог бы задушить голыми руками, без всякого суда. Никто бы ему и слова не сказал.

Ацио издал звук, который я расценил, как согласное хрюканье.

– Верно. Но газеты пронюхали раньше, дело получило серьезный общественный резонанс, так что процесс получился публичным и показательным.

– Так что же случилось с эр’Картиа? Он не показался мне преступником.

– Мне тоже. В отличие от судьи, следователей, Палаты Семи, газетчиков и публики. Его признали виновным и казнили.

Я вздрогнул, а за окном повисла тишина.

– То есть… – Тревор прочистил горло. – Вы намекаете на то…

– Ну, да. Палач Скваген-жольца исполнил приговор. Вы же знаете, как это происходит с лучэрами, если власть не хочет немедленной смерти. Перерубают поток той энергии, что тянется к каждому из Детей Звезд из Изначального пламени. И все. Остальное – вопрос времени. Не знаю, почему с эр’Картиа поступили столь гуманно. Возможно, не хотели лишней крови. Не знаю. Эр’Картиа отправили в тюрьму. Где он и просидел целых шесть лет.

– Так почему же, чэр Мертвец оказался на свободе?

– Он не виновен.

– Что?!

– Дело еще более темное, чем прошлое, – неохотно сказал господин Ацио. – У Скваген-жольца нашлись неопровержимые улики на этот счет. Сам эр’Хазеппа, нынешний глава этой организации, докладывал Князю. И свидетели стали отказываться от показаний. Палате Семи пришлось пересмотреть дело и пойти на попятную. Случился очень большой конфуз.

– Представляю! – воскликнул Тревор. – Почему же Грей и тот… второй, которого вы назвали, до сих пор не разжалованы до регулировщиков движения?!

– За них, кажется, заступился мэр. Да и сам Князь понимает, что тогда торопил события и просил любых доказательств виновности. А вы знаете, что когда Владыка просит, обычно исполняют. Так что верных собак бить за службу не было большого резона. Впрочем, мой друг это всего лишь домыслы. В общем, эр’Картиа выпустили, и его репутация полностью восстановлена, хотя некоторые до сих пор считают его виновным.

– Выпустили… – проворчал Тревор с внезапной злостью. – Я ненавижу этот темный город всем сердцем! Какой толк в свободе, если твоя жизнь может оборваться в любую минуту, а на имени все равно останется пятно?

Я вышел из гостиной в коридор, направившись к лестнице. Старина Тревор, кем бы он ни был – прав. Мы испытываем стыд не потому, что допустили ошибку, а потому что наш позор видят другие.

Мое доброе имя окунули в грязь, моя жизнь сломана и недолговечна, но чэр Мертвец не успокоится до тех пор, пока не найдет настоящего убийцу чэра эр’Фавиа.

Внизу меня отыскал Талер и, сунув в руку бокал с кальвадосом, с тревогой заглянул в лицо:

– Кого ты встретил? Призрака?

– Мертвеца, – должно быть улыбка была у меня кривой и неприятной, потому что мой друг иронии не оценил и нахмурился еще сильнее. – Я думал, ты ушел.

– Решил пропустить клуб, – он дернул плечом. – Все-таки праздники у Кат бывают не каждый день. Сегодня стрелки обойдутся и без меня.

– Разумно. Кто этот невежда?

Какой-то офицер в алом плотном мундире с золотыми погонами и несколькими наградами на груди, явно принявший лишнего, рассказывал при дамах пошлую историю. Двое его сослуживцев, гораздо более крепко стоящие на ногах, пытались сгладить возникшую неловкость:

– Ты сегодня явно не в ударе, приятель, – сказал один из них, нарочито весело хлопнув вояку по плечу. – Нам пора уходить.

От выпитого физиономия у вульгарного шутника была такой же алой, как его мундир, отчего ярко-голубые глаза под пшеничными бровями, казались двумя драгоценными камешками.

– Совсем скоро я умчусь на фронт, отправлять в пламя проклятых малозанцев! Но вначале найду ее! И попрошу руку, сердце и…

Приятели подвыпившего военного, увидев направляющуюся в эту часть зала хозяйку дома, оставили церемонии, подхватили дружка и силой уволокли его в курительную комнату, от греха подальше. Когда надо, у крошки Кат проявлялся крайне крутой нрав, перед которым пасовал даже такой опытный в политике человек, как Рисах, и всякие оболтусы, не исключая тех, что понюхали пороху, старались с ней не связываться.