Непокорное сердце огненного альфы - Александра Салиева

смотрела в глаза самого глубокого океана. Зрачок в них давно скрыл радужку, на дне которого пылало ярчайшее пламя. Манило. Зазывало. Вело за собой. И я велась. Словно последних крох разумного лишили. Подаваясь навстречу, приоткрыв губы в ожидании того самого поцелуя, что так и не получила. Николас лишь мазнул по моим губам своими, а прежде чем я успела это осознать в полной мере, резко опустился вниз, встав на одно колено.

И…

О. Мой. Чёртов. Бог.

Горячее дыхание опалило внутреннюю сторону моего бедра, отдавшись болезненным томлением между ног. За ним последовал едва осязаемый поцелуй. Ещё один. И ещё… и ещё… Неспешная цепочка из них. Совсем рядом с местом, где всё пылало и жаждало прикосновения. И которое Николас намеренно избегал. Медленно сводил с ума, пока я тонула и вязла в пробуждённых ощущениях.

И снова нет больше Аделии Вега.

Только пара Николаса Оливейра…

Готовая на всё ради его даже самой мимолётной ласки.

Так одновременно унизительно и горячо. Запретно. Желанно. Никогда не хотелось на всём свете ничего больше, чем прикосновений этого невыносимого мужчины.

И он давал…

Мягко массируя мои бёдра, скользил губами по ставшей излишне чувствительной коже, пока, наконец…

Ох ты ж!

Мужские ладони провели по ногам вниз и обратно вверх, смяли ягодицы, скользнули на живот и ниже, пока я опять вспоминала, как надо дышать, ведь прекрасно помнила, что может быть дальше.

И будет…

Большие пальцы ласково погладили, чуть надавили, раскрывая, а затем горячее дыхание сменил язык.

– Ник, – сорвалось с моих губ само собой, в то время, как одна моя ладонь хваталась за его плечо для поддержки, ведь колени отказывались держать, а другая – зарывалась в медные волосы.

Возможно, я сжала их намного крепче, чем стоило. Но едва ли я могла контролировать собственные действия. Не тогда, когда всю насквозь прошивает умопомрачительной волной удовольствия, а меня буквально выгибает. То ли ему навстречу. То ли…

– Трахни меня, – произнесла едва ли осознанно, потянув его за волосы выше. – Как на палубе. Ещё раз. Снова, – или не раз.

Ответом мне стало утробное рычание и продолжающиеся ласки языком, от которых разум постепенно вовсе отказывался работать, а ноги – держать. Меня всю мелко потряхивало от растущего напряжения в теле. Но да, я оказалась услышана. Ровно в тот момент, когда меня вывернуло в оргазме, оборотень поднялся, снова сжал ягодицы, подхватил и прижал спиной к стене, вошёл одним глубоким толчком, тут же сорвавшись в бешеный темп. Ничего разумного в самом деле не осталось. Ни в одном из нас. Неудивительно, что я пришла к ещё одному пику своего наслаждения в считанные минуты. Как и он.

А потом:

– Проси меня чаще, – послышалось от огненного альфы, прежде чем… я осталась одна.

Он ушёл.

Ну и…

Ладно!

Ну и хорошо даже!

Я ведь именно этого хотела…

Чтоб оставил в покое.

Ведь да?

Очевидно, именно так!

Ну а то, что колени вновь подгибались, и повторно за мочалку я схватилась лишь после того, как сползла по стене вниз…

Я ведь не маленькая и не настолько жалкая, чтобы ещё и разреветься, как сопливая девчонка.

Или настолько?

Жалкая. Слабая. Та, по чьим щекам в самом деле потекли предательские слёзы. Та, кто не справилась. Ни с чем. Кажется, и вовсе на грани того, чтобы сломаться. Тогда, когда её отец пропадает в неизвестном направлении, а она сама – не просто спит с врагом.

Всё куда хуже…

Николас Оливейра – моя пара. Самый худший вариант из всех возможных. Тот, в чью сторону я не должна смотреть, даже если бы он оставался последним оборотнем на Земле, а нам всем грозило бы вымирание. Тот, к кому я не имею никакого права чувствовать абсолютно ничего. Но, кажется, не справляюсь и с этим.

В самом деле хреновая из меня замена главы Лас-Амоладерас!

Сколь бы ни противно было то признавать, но чистую правду огненный альфа тогда сказал…

И вот неспроста говорят, не поминай дьявола всуе:

– Веснушка? – раздалось угрюмое над головой, после чего передо мной присел главный виновник всех моих бед.

Тот, о ком я только что размышляла. Тот, кто с какой-то стати вдруг вернулся. Одарил хмурым взглядом моё лицо, а затем поднёс руку и не в меру со всем предыдущим вдруг заботливо стёр с него застывшие вперемешку с водой слёзы.

– Что случилось? – выдохнул растерянно, внимательно вглядываясь в мои глаза. – Я сделал тебе больно? – нахмурился.

Теперь все его внимание сфокусировалось на моих бёдрах.

А я…

Тоже растерялась.

Как-то не была готова к тому, что он вернётся.

Не мог ведь услышать?

Почувствовать…

Нет ведь меток.

И вода тут достаточно громко шумит.

Тогда… как?

И почему?

Он вернулся…

А ещё:

– Обними меня, пожалуйста.

Нет, не могла я такое попросить!

Ни за что!

Даже если смертная казнь грозить будет…

Но сказала почему-то.

Почему?

Да откуда мне знать?!

Очень уж захотелось…

Вот и Ник ещё больше завис. Всего на миг. В следующий не только обнял, но и к себе на колени перетащил, усевшись на тёплый от воды пол. Обнял так, что стало трудно вдохнуть. Уткнулся в мою макушку и шумно задышал.

– Не плачь, – произнес тихо. – А то здесь даже убить некого.

И так… намного легче стало. Не имею ни малейшего понятия, с какой стати. Такая она – парность? Её проявление.

– Не буду, – согласилась с ним.

Сама его тоже обняла. Так крепко, как хватило сил.

И пусть тут нет никакой логики…

Судя по всему, она нас давно покинула. Обоих. Иначе с чего бы ему фактически на самоубийство идти, признавая меня парой?

Даже представлять не хочу, каково это будет выглядеть в глазах того же огненного клана или же Картахена-Де-Индиас.

– И убивать никого тоже не надо, – добавила тихонько, уткнувшись носом ему в шею.

– Этого обещать не могу, – не согласился со мной мужчина. – Твоего недоженишка я вот, например, с удовольствием выпотрошу, когда он придёт за тобой.

Невольно усмехнулась.

– С чего ты вообще взял, что он за мной придёт? В Рио.

Всё же если территория Карибского побережья – то, где ни один из баронов не позволит заниматься самодеятельностью чужакам, и это одно, то территория самого огненного клана – совсем иное.

– Марсело Ньето не настолько отшибленный на всю голову, как ты, – усмехнулась повторно в довершение к своим мыслям.

Да и не настолько он во мне нуждается…

Но это уже про себя.

– Может быть. Но я его унизил, и это он не