Две кругосветки - Елена Ленковская

— Я тоже, — засмеялся Руся.

Макар кривясь, сплюнул листья в ладонь и пояснил:

— Ну, я думал сначала — ты их понимаешь, потому что выучился немного на Нукагиве.

Руся покачал головой.

— Эти говорят немного по-другому. Но неважно. Хронодайверы понимают любой язык.

— Круто! — глаза Макара заблестели. — Точно, я же — хронодайвер. Отлично звучит. — И он гордо выпятил грудь.

— Ты — нырок! — поумерил его пыл Руся. — Змеёй укушенный. Жуй свои листья, поправляй здоровье!

Воздух дрожал и плавился. Почти видимая глазу, плавала вокруг жара. Руслан, лениво щурясь, смотрел на сверкающую воду. Издалека слышно было, как быстро переговариваются мальчики с Анаа. В их голосах ему почудилась смутная тревога.

Руся медленно поднёс ладонь к глазам. Вслед за мальчиками с Анаа он тоже заметил в море ещё одну лодку. Лодка приближалась. Уже видно было мускулистых полуголых гребцов, дружно налегавших на вёсла.

— Вагейту! — Мальчики-туземцы стайкой окружили старшего и испуганно загалдели, словно встревоженные птицы, готовые вспорхнуть.

Жара вдруг ещё сильнее набрякла, навалилась тяжестью.

В горячем, дрожащем воздухе сорвался, взлетел к верхушкам пальм отчаянный крик самого младшего:

— Они убьют нас!

Дети, взрывая песок, со всех ног бросились к пальмовым зарослям. Через минуту все они исчезли в зелёной чаще.

Руся и Макар остались на берегу одни.

Глава 39. «Спэ фрэтус»

Испуганные крики стихли. Злая, звенящая тишина сдавила уши, обступила со всех сторон.

— Как думаешь, нам тоже стоит спрятаться? — прошептал Макар.

Руся испуганно пожал плечами.

— Кто такие эти вагейту?

— Видимо, враги их племени.

— Слушай, мы точно в XXI веке?

Руся угрюмо помотал головой.

— Теперь я в этом сомневаюсь.

— Ну что? Война? Или — переговоры?

— Лучше переговоры. Вот только у меня пуговицы кончились… — торопливо зашептал Руслан. — Давай пока спрячемся, — решился он. — Может эти вагейту быстро свалят. Их, наверное, тоже ветром сюда прибило. Напьются воды, поедят чего-нибудь, да и отчалят.

Мальчики почти ползком двинулись в тёмно-зелёные, перевитые лианами дебри.

Если бы Руся знал, чем вскоре набьют свои желудки вагейту, он не смог бы не только говорить, но даже думать об этом без дрожи. Дикари с острова Таи действительно не собирались задерживаться на Макатеа. И на обед их вполне устроили бы кокосы и фрукты. Если бы не лодка! Лодка, брошенная мальчиками с острова Анаа на берегу…

По ней туземцы с Таи сразу определили, что на острове кто-то есть. Они возбуждённо загомонили, переглядываясь и хватаясь за ножи и копья: было ясно, что этот кто-то — из племени, враждебного вагейту.

Осмотрев следы на песке и рассыпавшись цепью, туземцы, перешагивая через заросшие лианами поваленные стволы, двинулись вглубь острова.

В джунглях царила духота — влажная, изнуряющая. Макар и Руся, тяжело дыша, поднимались в гору. Одежда набрякла от пота, спутанные волосы липли ко лбу. Макар опирался на сучковатую кривую палку. Повязка из листьев давно слетела с его ноги, но они не обращали на это внимание.

Мальчики двигались, стараясь забирать в противоположную сторону от лодки чужих туземцев. Не так уж их много, и весь остров им прочесать всё равно не удастся. Это утешало, придавало сил.

Руся поминутно вытирал рукавом рубахи лоснящееся от пота лицо. Хотелось поскорее вырваться из тёмных, душных джунглей. Наверх, к небу, в сверкающую высь, откуда во все стороны видна тугая струна горизонта!

«Заберёмся повыше, — пытался подвести под это безудержное стремление разумную основу Руся, — и посмотрим — где кончается остров. А главное — что на берегу творится»/

Затрещали кусты. Руся нагнулся. Прямо на него вдруг высунулось огромное страшное рыло с тёмными ноздрями. Сверкнули клыки.

Руся вскрикнул и отшатнулся.

Тяжёлая палка просвистела мимо его плеча и ударила прямо в страшную, злобно хрюкающую морду. Животное попятилось и? оглушительно взвизгнув, мгновенно исчезло в зарослях.

Руся выдохнул, и дрожащими руками поднял обломок Макаркиного посоха.

— Сломалась палка-то! — воскликнул он и ошеломлённо поглядел он на приятеля. — Здорово ты его!

— Кто это был? Зверь-то этот? Кабан, что ли? — задыхался Макар, взволнованный своей неожиданной победой. — Нет, правда, — кабан?

Ну да — рыло, клыки, визжит как свинья…

— Кабан, он самый, — согласился Руся и закинул обломок палки в кусты. — А это ведь еда бегает! На людей бросается… — Руся ухмыльнулся, вспомнив корабельного кока с «Надежды». Вот кто рад был бы сварить из этого зверюги наваристые щи…

Впереди выросла каменная стена, поросшая скользким мокрым мхом и какими-то зелёными плетями. Она поднималась круто вверх. Мальчики остановились, размышляя куда лучше податься — влево или вправо, чтобы обойти каменный выступ.

— Посиди, я посмотрю, где удобнее подняться, — предложил Руся Макару.

Спорить Макар не стал: возбуждение от поединка быстро прошло, снова навалилась усталость. В изнеможении он плюхнулся на гнилую колоду. Ствол провалился под ним, обдав фонтаном трухи. Брезгливо сморщась, Макар привстал, стряхивая с себя прель и мерзких мокриц. И — замер. Оттуда, где только что скрылся меж зарослями Руся, послышался сдавленный вскрик, потом треск сучьев и чьё-то шумное дыхание.

Макар весь превратился в слух. Он пригнулся и медленно, крадучись, двинулся влево, держась рукой за камень и вглядываясь в частые сплетения лиан. Там, меж зарослями, мелькнула на мгновение светлая рубашка Руслана.

Макар хотел окликнуть его, но тут кто-то крепко зажал ему рот, и цепко обхватив сзади, повалил на землю.

…До Руси донёсся запах костра.

Он опять лежал на песке. Только теперь у него были скручены руки и ноги — так, что нельзя было пошевелиться. Рядом с ним лежал младший мальчик с Анаа. У него были огромные испуганные глаза.

Рты у обоих были плотно завязаны, так что разговаривать они не могли. Да и о чём тут было говорить. Всё и так было понятно.

Вагейту были каннибалы.

Они съедали своих врагов.

Даже если те были только детьми из враждебного племени. Или просто — беззащитными детьми…

Да, много чести — поймать и зажарить почти безоружных подростков… Они небось думают, что им от этого прибавится ума, или ловкости…

Руся вспомнил мальчишку, что так ловко карабкался на пальму и, улыбаясь во весь рот, скидывал вниз кокосовые орехи. Макар подарил ему свой клетчатый носовой платок, и тот подвязал его к поясу. Теперь этот платок был на одном из вагейту…

До них снова донеслось горячее дыхание костра. Это был ужасный запах — запах дыма и горелого мяса…

Руся весь побелел и зажмурился. По щекам его текли слёзы.

Наступил вечер. Костёр догорал. Дикари, очевидно насытившись до отвала, к двум оставшимся мальчикам, лежавшим поодаль на песке, даже не подходили.

Видимо, Руслана и малыша с Анаа они оставили на завтра. На завтрак? Руся попытался повернуться и застонал: скрученное верёвками тело онемело.

— Тау-и-па-та-хо-о! — вертелось в голове. Песня нукагивских людоедов больше не казалась ему забавной.

Он забылся путаным, сумбурным сном. К нему подходили то Мориц, то Отто. Смотрели сочувственно, как на обречённого. Кланялись японцы. Толстой предлагал харакири. Лангсдорф, размахивая клетчатым платком, требовал спеть ему песню нукагивских каннибалов, словно не видя, что у Руси завязан рот.

Потом раздался резкий хлопок, будто выстрел, и люди, окружавшие его, мгновенно исчезли.

Чья-то рука крепко сжала плечо. Руся понял, что пора проснуться, и открыл глаза.

Крузенштерн стоял над ним в сиянии тропического полдня — высокий, сильный. Голова его была не покрыта, волевое лицо казалось осунувшимся, посуровевшим.

— Ты — юнга с «Надежды»! — строго сказал ему капитан. — Не забывай об этом никогда. — Спэ фретус! Спэ фретус, юнга Раевский!

Гулким эхом прокатилось над островом эти слова.

Руся знал, что это латынь, но никак не мог вспомнить, что это значит. Он хотел спросить, но завязанный рот издал только невнятное мычание.

Крузенштерн уже не глядел на него. Он пристально всматривался вдаль, в густую манящую синь горизонта.

— Спэ фретус, — снова прозвучал его голос, — доверяй надежде!

Капитан повернул к Руслану лицо и ободряюще улыбнулся:

— Нельзя забывать о надежде, мой мальчик…

Потом ему снился праздничный салют. Сначала взлетали редкие одиночные ракеты, но вот стрельба пошла чаще.

Руся вздрогнул и распахнул глаза. В небе прямо над ним прочертила огненный след ракета.