Две кругосветки - Елена Ленковская

— Что это было? И где все?

— Думаю, в прошлом, — буднично ответил Руся.

Макар вытаращил глаза.

— Я не уверен, что это не сон, — хрипло выговорил он.

— Эх! — только и сказал Руслан.

Он встал и побрёл по берегу. Нужно было осмотреться.

Через четверть часа Руся вернулся. Он нашёл ручей, и принёс воды в пустой скорлупе кокоса.

Напившись, Макар вытер рот рукавом и спросил:

— Так где же мы?

— Думаю, что это остров. И я почти уверен, что мы в Тихом океане. Почему? Не знаю. Пальмы здесь такие же, как на Нукагиве. А, главное, небо… Небо — такое же…

— А тогда мы были — на Нукагиве?

Руся кивнул.

— Да. — Нукагива, остров в Маркизском архипелаге. Тихий океан, век девятнадцатый, — кратко добавил он.

— Так мы побывали в прошлом? Ничего себе… Я думал, так не бывает.

— Бывает.

— Подожди-ка. Откуда тебе знать? — Макар смотрел на Русю так, будто видел его впервые. — Ты так говоришь, как будто тебе не впервой!

— Так и есть. Только об этом нельзя было рассказывать. Даже другу.

Выслушав Русин краткий рассказ, слегка обалдевший Макар сел, подобрав ноги, и обхватил переплетенными руками коленки.

— Значит, ты меня хотел догнать? — взволнованно уточнил он. — Там, в прошлом?

— Хотел, да промахнулся. Я тебя, Макар, полгода дожидался… — сосредоточенно ковыряя кокосовой скорлупой песок, смущённо признался Руслан. — Я мало знал о свойствах времени. Да и теперь немного знаю. Я только понял теперь, что тогда, на Оленьих ручьях, не имело значения — нырну я сразу вслед за тобой или нет. Попасть в нужную точку прошлого — вот что было важно. Так что выходит, умнее было остаться и разыскать отца Георгия, а не корчить из себя героя. А теперь… — Руся озабоченно посмотрел на припухшую Макаркину щиколотку, — непонятно где мы и как сможем отсюда попасть домой…

Он приподнялся и с досады закинул скорлупку в море. Она нырнула с плеском, всплыла и лодочкой мерно закачалась на волнах. Руся проводил её пасмурным взглядом.

Макар откинул со лба светлую путаницу волос.

— Ты не корчил… — тихим голосом произнёс он. — Ты… ты — настоящий друг, Руська! — широко открытые, зелёные как крыжовник глаза смотрели на Руську серьёзно и торжественно.

Руся обернулся. Загорелое лицо его с облупленным, покрытым веснушками носом дрогнуло и озарилось счастливой улыбкой.

Они устроились на ночлег в шалаше из пальмовых листьев. Руська провозился с ним до темна, но вышло не очень. Последний раз критически оглядев сооружение, он полез внутрь, к Макару. Улёгся на настил из листьев, вытянул ноги и понял, что устал просто зверски. Свежие ссадины на руках горели.

— Русь, как ты думаешь, тут хищники водятся? — послышался в темноте шёпот Макара.

Руся помотал головой.

— Если только двуногие! — усмехнулся он.

— Как это?

— Каннибалы. На Нукагиве их полно было. — Тау-и-па-та-хо-о! — пропел он тихим «меланхолическим басом». — Чтоб жарить не-при-я-те-ля!

Ответом было молчание.

— Только скорее всего наш остров необитаем, — пояснил Руся, спеша успокоить друга.

Макар облегчённо вздохнул. Хватит с него змей, хватающих за пятки. Зубы каннибалов пусть обойдут их стороной.

— Остров необитаем, — повторил Руслан, — но я не уверен, что это хорошо. — Он протянул руку и нащупал в темноте лоб Макара. Ему показалось, что лоб был горячим.

Руся стиснул зубы. Ну почему они оказались здесь, а не где-нибудь поближе к дому! И как теперь выбираться к людям?

Утром погода испортилась. Поднялся ветер. Под его порывами гнулись пальмы. Волны яростно бросались на берег, сильный ливень вбивал в землю толстые мутные струи. Буря бушевала несколько часов подряд.

К полудню ветер стих, горизонт очистился, выглянуло солнце. Мальчики, промокшие в своём дырявом шалаше до нитки, стуча зубами выползли на песок — обсыхать.

— Придётся, наверное, строить лодку, — в раздумье произнёс Руслан, рисуя пальцем на песке очертания нукагивского каноэ.

— Не придётся, — вдруг засмеялся Макар и показал рукой на море. — Гляди, она сама к нам плывёт!

Глава 38. Мальчики с Анаа

Лодка пристала к дальнему концу белой песчаной косы.

Руся встретил пришельцев на берегу. Их было человек десять, и все — мальчики. У них была шоколадная кожа и длинные тёмные, чуть волнистые волосы. Мальчики-туземцы смотрели на него удивлённо.

Руся поздоровался и протянул самому старшему из них блестящую светлую металлическую пуговицу.

Старший, высокий парень лет шестнадцати, бережно сжал пуговицу длинными гибкими пальцами, обрадовано щёлкнул языком. Положил на ладонь, опустил руку пониже, чтобы младшим детям было видно. Осколки света запрыгали по смуглым лицам. Мальчики одобрительно закивали, вперив в пуговицу восхищённые взгляды.

Сняв с шеи пронизку с акульим зубом, старший мальчик вручил амулет Русе. Руслан с довольным видом просунул голову в ожерелье. Зуб лёг ему на грудь, гладкий, тяжёлый, горячий от солнца.

Руся спросил, откуда они. Мальчики ответили, что с острова Анаа. Их лодку носило во время бури по морю и вынесло сюда.

Старшего звали Меноно.

— Где твоя лодка? — спросил он Русю.

— Нет. Унесло, — кратко ответил Руся, вспомнив лагерную лодку и подумав, что отчасти всё то, что он сказал — правда. — Мы с другом с большого корабля. Но корабля тоже нет. Мы здесь одни.

— Это остров Макатеа, — закивал старший мальчик. — На нём никто не живёт. Где же твой друг?

— Там! У него болит нога.

Мальчики стайкой двинулись по берегу знакомиться с ещё одним этуа. Макар, отползший за это время в тень, сидел под пальмой, бледно улыбаясь.

— Что с ним? — подойдя ближе, снова спросил старший.

Руся ответил.

Туземец удивился. На этих островах не водились змеи. Однако он осмотрел ранки, покачал головой и быстро заговорил со своими. Те закивали, и двое тут же углубились в лес. Остальные обступили ближайшую кокосовую пальму. Один с ловкостью обезьяны вскарабкался наверх и стал сбивать орехи.

Привычными движениями они обдирали с кокосов толстую кожуру, а затем старший широким ножом разрубал скорлупу на две половинки.

Сверкая белозубой улыбкой, мальчик протянул угощение Русе и Макару. Руся с жадностью осушил скорлупку, наполненную сладковатой освежающей жидкостью, и принялся жевать белую плотную мякоть кокоса.

Макар выпил, откинулся на песок. Жевать кокос не стал.

Мальчики обсуждали диковинную, на их взгляд, одежду Макара. Пятнистые камуфляжные штаны вызвали одобрение.

— Хорошо! — кивали они. — В лесу тебя не видно!

Большие накладные карманы поразили воображение туземцев. Карманов у Макара было много, и похоже, во всех что-то лежало. Макар засунул руку в один из них и достал… вчетверо сложенный клетчатый носовой платок! Чистый, только влажный, не успевший просохнуть после дождя и слегка помятый. Руся засмеялся. Носовыми платками он давно не пользовался…

Макар протянул платок мальчишке, который лазил на пальму. Тот остался весьма доволен подарком.

Вскоре вернулись мальчики из леса — в руках их были какие-то листья. Старший выбрал самые на его взгляд подходящие. Он набил ими рот и принялся тщательно пережёвывать. Выплюнул получившуюся кашицу на целый лист, он, присев на корточки, пришлёпнул компресс к Макаркиной ноге. Потом ловко обернул ногу оставшимися листьями, подвязал кокосовой нитью, чтоб не слетали. Похлопав Макара по плечу, вручил ему другие листья, поменьше.

— Эти — нужно жевать. Жуй!

Макар взял в рот лист и скривился — было горько.

— Жуй! — повторил мальчик и повернулся к Русе. — Завтра этуа будет совсем здоров! — уверенно пообещал он.

— Возьмите нас с собой, на свой остров, — попросил повеселевший Руся.

— На Анаа? Хорошо, — согласился Меноно. — Скоро мы поплывём домой! — улыбаясь и приплясывая, радостно пообещал он.

Руся присел в тени, рядом с Макаром. Прижав подбородок к груди и высунув язык, он в восхищении рассматривал акулий зуб, оглаживая ладонью его гладкую, чуть желтоватую эмаль. Зуб был — что надо. Руська поднял голову, двумя пригоршнями откинул волосы со лба, вдохнул полной грудью.

Всё складывалось как нельзя лучше. Теперь Раевский был уверен, что они выберутся отсюда, и оба в добром здравии. Главное попасть туда, где людей побольше. А там — найти российское посольство и считай, уже дома.

— Ф-ш-штранно, — расширил глаза Макар, внезапно перестав жевать.

— Что странно?

— Я понимаю, ф-ш-што они гофофят! — не слишком внятно прочавкал он.

— Я тоже, — засмеялся Руся.

Макар кривясь, сплюнул листья в ладонь и пояснил: