Зона желаний - Павел Шорников

— Так зовут моего коня! «Аркад» по-илиониански — это «судьба»? Не так ли, Вуху? — улыбнулся Эриксон. — Ты не перепутал мой дом с лабораторией? Может, расскажешь, в чем суть эксперимента?

— Смотри, Пол. В центр шара смотри, — сказал Вуху Иотахо. — Аркад! — четко произнес он.

Шар полыхнул красками, и внутри его появился пейзаж. Узнаваемый пейзаж: холмы, долина, река и… одинокий домик на берегу. Еще ни разу Эриксон не видел в шаре ничего подобного.

В этот момент раздался громкий дружный смех. Шар вновь полыхнул причудливыми красками, и внутри его появился бесформенный комок из светящихся сочленений.

— Черт возьми! — рассердился Эриксон. — Я не успел разглядеть! По-моему, там было что-то узнаваемое. Река? Хорошо бы вернуть эту картинку, Вуху!

— Нет ничего проще, — улыбнулся тот и произнес: — Аркад! Внутри шара появился тот же самый пейзаж.

— Не может быть! — воскликнул Эриксон, склонившись над шаром. И тут же понял, что сделал ошибку. Шар полыхнул красно-желтыми цветами и выдал опять что-то бесформенное.

— Аркад! — сказал Эриксон, ожидая, что сейчас пейзаж появится вновь, но он не появился.

Пол вопросительно посмотрел на Вуху.

— Верным путем идешь, капитан, — сказал тот, — но произношение твое оставляет желать лучшего.

Вуху сделал паузу и произнес волшебное слово «аркад».

И вновь появилась река, дом на берегу, деревья, растущие в саду. Эриксону показалось, что деревья еле заметно шевелят листвой, — ветер! А в окне дома… мелькнула чья-то тень!…

— Пол! — крикнул командир десантников. — У нас тут возник спор. Адмирал Брюхоненко алданианин или фрагианин?

— Так мы никакого толку не добьемся, — сказал Эриксон илионианину. — Пойдем-ка ко мне в кабинет.

Они взяли шар, прихватили бутылку вина и спустились в кабинет.

Капитан закрыл окно, выходившее в сад, зашторил (в помещении наступил полумрак) и жестом приказал поставить шар на письменный стол.

— Аркад! — четко произнес Вуху.

Мысль Эриксона остановилась. Он вдруг увидел, как из дома внутри шара вышла женщина в легком, коротеньком, развевавшемся на ветру платье. Пол не понял, что произошло. Просто ему очень захотелось рассмотреть лицо женщины… И вдруг — он увидел ее лицо!

Капитан оказался рядом с незнакомкой, которая не замечала его присутствия. Она была необыкновенно красива. От нее шла волшебная энергия, наливающая каждый мускул неиссякаемой силой, а сердце — ощущением непроходящей радости.

Женщина легко сбежала к реке, раскинула на несколько секунд руки, подставив лицо под лучи ласковой звезды, сиявшей на небе, и, подхватив подол платья, стала медленно снимать его…

— Довольно, — сказал Эриксон. Шар полыхнул. Картинка исчезла. Эриксон отдернул шторы, открыл окно.

— Что скажешь? — спросил он. Илионианин взял шар и положил его в стол.

— Несомненно, слово «аркад» — это кодовое слово, — сказал он. — Я не знаю, что оно значит на языке тех, кто сделал эту игрушку, но я подозреваю, что таких слов может быть немеренно. Нам повезло: мы наткнулись на одно из них.

— Всего лишь иллюзион, — разочарованно протянул Эриксон.

— Не совсем… Мы в моей лаборатории крутили этот шар и так и сяк… Единственное, что нам удалось установить: он наполнен той же субстанцией, которая присутствует и в атмосфере чужака.

— Точно, точно, — встрепенулся Эриксон. — Это было указано в отчете, но я не обратил на это внимания…

— Я тоже.

— Подожди, — остановил Вуху капитан, — я сам! Субстанция в шаре реагирует на слово… на вербальный код. И согласно этому коду совершает определенные действия. Та же субстанция присутствует в атмосфере звездолета… Можно смело предположить, что и она тоже реагирует на вербальный код! То есть я произношу слово «аркад» — и у моих ног прямо из воздуха вырастает дом, сад, огород и все что хочешь… Не может быть!

— Может! — убежденно сказал Вуху Иотахо.

— Я вчера впервые услышал о «книге», найденной на чужаке, которая исполняет желания… Выходит, это правда?

— Я тоже что-то такое слышал… Почему бы и нет?!

— Вуху! А человека можно собрать из этой субстанции? Илионианин почесал затылок:

— Субстанция обладает ускользающе малой массой. Можно предположить, что мы имеем дело с первоосновой всего вообще и живого в частности. Это своего рода кирпичики. Путем присоединения одного кирпичика к другому по определенным правилам можно получить любые физические объекты с любыми химическими свойствами, любой сложности… Значит… и человека тоже!

— Вот вам и телепортация! — воскликнул Эриксон. — Они использовали «поле»!

— «Поле желаний»! — поднял палец вверх илионианин. Эриксон пошарил по всем углам, нашел два стаканчика из-под сока, и они с Вуху выпили кое-что покрепче, чем сок.

— Да, но что нам это дает? — немного поостыв, спросил капитан. — Кодов мы все равно не знаем!

— Я думаю, их знать и не обязательно. Тот, кто придумывал эту штуку, не мог не понимать, что появятся новые вещи, в которых будут нуждаться люди… Должен существовать способ передачи информации «полю». Если это делалось на физическом уровне: какая-то камера, куда вещь помещается, какой-то носитель, на который записывается код, то у нас есть шанс отыскать их на чужаке.

— Кажется, я знаю, где искать твою камеру…

— Пол! Вуху! — послышался сверху голос Сю. — Ну что же вы! Полонский идет на посадку.

— После поговорим, — подмигнул капитан илионианину.

За пять минут до посадки звездолета все вышли на балкон, с которого хорошо был виден космодром.

Чужаком командовал Полонский. Управление звездолетом оказалось действительно несложным — Сеньков не обманул Эриксона, когда сказал это. После двух месяцев бесчисленных мягких посадок на Луну, Марс и Венеру Пол решил, что пора сажать чужака на Землю.

И вот этот день настал.

Эриксон завороженно смотрел, как чужак садится рядом с «Геей», и честно признавался сам себе, что волнуется. Если сейчас Полонский напортачит… от Земли ничего не останется, да, пожалуй, и от Луны тоже.

Идея назвать спутник Земли Луной пришла в голову Эве. Эриксон даже пожалел, что поторопился дать название третьей планете. Имя Луна в честь погибшей «Селены» — ведомого «Геи» — было бы правильней. Но дело сделано…

С названиями вообще творилось черт те что. Их просто переносили из мира, который геяне потеряли, в мир, который они приобрели.

Звезда, восходившая каждый день на востоке, получила имя Солнце. Так называлась первая искусственная звезда, зажженная в системе Ореол. Город, построенный рядом с космодромом, все не сговариваясь стали звать Туату. Это имя носила одна из баз трансгалактического флота Содружества. Марс, Венера и Юпитер получили свои имена в память о спутниках Алдана. Сириус, Плутон, Уран — столицы планет Содружества. Остров, который они избрали своей тихой пристанью во вселенной, был назван Атлантеей. Имя это носила одна из мертвых планет и город на Фрагии.

— Что он делает, Господи! — вывел Эриксона из задумчивости чей-то крик.

«Прометей», минуту назад спокойно висевший над космодромом, сейчас прыгал в воздухе, как мячик. И с каждым разом все сильнее и сильнее.

Еще пять-шесть таких прыжков — и он ударится о землю! Нет, не зря капитан переживал. Чуяло его сердце.

— Полонский! Черт тебя побери! Что у вас там происходит? — вскричал Эриксон. Но его крик остался без ответа.

Звездолет прыгнул вверх и стал стремительно падать. «Все!» — понял Эриксон и невольно закрыл глаза. Когда он их открыл, «Прометей» преспокойно «сидел» рядышком с экспедиционным крейсером.

— Ура-а-а! — раздалось вокруг.

Эриксон бросился вниз, выскочил из дома и побежал к ангару на краю сада.

— Пол! — услышал он отчаянный крик Сюзи. — Вернись! Но капитан даже не обернулся. Он запрыгнул в десантную капсулу номер семнадцать и меньше чем через десять секунд был уже на космодроме.

Причальный отсек звездолета открылся. На землю спустились по крутым сходням Полонский, Сеньков и еще несколько десятков человек — временный экипаж «Прометея».

— Капитан Полонский! — рявкнул Эриксон. — Доложить о происшествии… Нашли развлечение, понимаешь ли!

Полонский подошел к капитану, отрапортовал по всей форме и вдруг вместо объяснения тихо сказал:

— Она ожила, Пол.

— Кто ожил? — переспросил Эриксон, хотя сразу понял, о ком идет речь.

— Белла!

— Что? — Эриксона качнуло. — Ты что мелешь?! Она мертва… Вы все просто посходили с ума.

— Если бы… Вам нужно видеть все самому. Я провожу.

Они поднялись на звездолет, миновали распахнутую настежь шлюзовую камеру и пошли по длинным переходам и бесчисленным уровням. Всю дорогу Эриксон ломал себе голову над тем, что же на самом деле могло произойти. У капитана не выходила из головы улыбка цептунианина Сенькова, которую тот «подарил» ему, спускаясь с «Прометея».