И снова утро (сборник) - Теодор Константин

Потом умолкли и орудия немцев, и танки, долина погрузилась в напряженную тишину, словно подчеркиваемую тишиной окружающих гор. Справа снизу, где должны были появиться гитлеровские танки и где начиналось собственно ущелье, в кустарнике были замаскированы четыре артиллерийские батареи, ведшие непрерывный огонь по позициям русских и горных стрелков. Теперь орудия замолчали, скопившийся под кустарником дым рассеивался.

— Что творится там? — спросил Матеяну, не отрывая взгляда от долины.

Лейтенант Бойня, как всегда находившийся рядом с рацией, поддерживал постоянную связь с командирским танком майора Олтяна. Его юношеское лицо посерьезнело и посуровело.

— Ничего, господин полковник, — ответил он своим мягким голосом, в котором все же чувствовалось напряжение, — стоят друг против друга и ждут. Ни наши, ни немцы не могут двинуться с места…

Матеяну понял, что бой достиг мертвой точки и победителем может выйти только тот, кто первым бросит на весы дополнительный груз, пусть даже одного-единственного солдата. У Матеяну не было никакого резерва, а у советского генерала в резерве был единственный поредевший батальон, который надо было беречь на случай, если бы немцы попытались склонить чашу весов на свою сторону. В этом положении в наибольшей опасности оказались танки Олтяна, находившиеся на виду и скованные гитлеровцами на шоссе. Было очевидно, что время работает на немцев, которым было откуда взять свежие силы и которые в случае необходимости могли бросить в бой танки из ущелья. «Больше нельзя ждать, — подумал Матеяну. — Горные стрелки должны выдвинуться вперед при поддержке танков Олтяна!» Но, обеспокоенный и все более мрачный, он отложил претворение в жизнь этого шага.

К обеду, однако, в конце долины показались новые волны гитлеровцев, которые поспешно выдвигались к месту боя, скопившись на шоссе. Пятнадцать — двадцать машин с противотанковыми орудиями тоже пытались пробиться на подмогу своим на повороте долины. О, если бы он мог ударить по ним! В течение нескольких минут он подмял бы их под гусеницы своих танков! Матеяну связался с советским генералом, и они решили танки, находящиеся в лесу, пока держать в укрытии. Значит, в атаку должны были пойти горные стрелки, не дожидаясь, пока подкрепления гитлеровцев достигнут изгиба долины!

И долина снова загрохотала взрывами и заполыхала вспышками. Матеяну, особенно внимательно следивший за огнем с танков, был доволен, что те каждый раз отвечали на его вызовы и что горные стрелки не оставались без их поддержки. Минуты тянулись бесконечно долго, и в какой-то момент ему показалось, что немцы берут верх. Потом несколько раз прогремели взрывы гранат, и долину заполнили протяжные крики поднявшихся в атаку горных стрелков. В этих криках звучали нотки отчаяния, и у Матеяну перехватило дыхание. Через несколько секунд в конце долины показались группки отступающих гитлеровцев. На их прежних позициях замелькали каски горных стрелков, а на склонах — каски русских.

— Молодец, Григоре! — закричал Матеяну в микрофон, не в силах сдержать радость. — Где ты?

— Господин полковник… в их траншее!

— А немцы?.. Их отсюда плохо видно.

— Мы сейчас выкуриваем их из окопов… несколько сотен будет…

— Быстрее… По долине подходят другие…

— Тогда дело плохо, господин полковник, совсем плохо. Мы остались без боеприпасов, только у трех танков есть еще по два-три снаряда.

На мгновение между ними установилась угрожающая, готовая взорваться тишина.

Матеяну первым пришел в себя и, стиснув зубы, проговорил:

— Григоре, закопай танки и выведи экипажи. Займите оборону вместе с горными стрелками.

— Их тоже мало осталось, господин полковник.

— Укройтесь за танками и продержитесь… любой ценой! В конце концов немцы все же бросят в бой свои танки, и тогда настанет моя очередь.

Уже через несколько минут подходившие по долине гитлеровцы, прихватив с собой отступавших, со слепой яростью атаковали утраченные позиции у изгиба долины. Их ряды натолкнулись на быстрый стрекот пулеметных очередей и повторяющихся через короткие интервалы взрывов гранат. Тогда гитлеровцы рассредоточились по всей ширине долины, но не отказались от своей цели. Их пополненные ряды приблизились к горным стрелкам, которые начали постепенно окапываться. На этот же рубеж были подтянуты потом и противотанковые орудия, а также подоспевшие группы гитлеровцев и хортистов, подвезенных на автомашинах из глубины долины… «Готовятся к контратаке», — решил Матеяну, обозленный, что не может наброситься на них с танками. Он подумал о батальоне, который советский генерал держал в резерве, и попросил Лейтмана связать его с генералом.

— Танкисты и горные стрелки в опасности, господин генерал, — проговорил Матеяну.

— А я здесь, вместе с ними, господин полковник! — Спокойный и неторопливый голос генерала удивил его.

Матеяну оцепенел: генерал связал судьбу своей дивизии и свою собственную судьбу с судьбой оставшихся без боеприпасов танкистов и горных стрелков, которых осталось так мало после этой стремительной атаки.

— Я хотел попросить вас только помочь батальоном из резерва, господин генерал.

— Он здесь, вместе с твоими горными стрелками.

Да, значит, генерал почувствовал, что ни в коем случае нельзя отдавать назад позиции у изгиба долины, с такими жертвами завоеванные горными стрелками и танкистами. Утратив эти позиции, гитлеровцы утратили контроль над долиной и безопасность своего тыла. Если русские и румыны удержат ее, это принудит немцев вывести танки из ущелья.

— Большое спасибо вам, господин генерал!

— А при чем здесь я? Скажите спасибо вашим танкистам и горным стрелкам. Если бы вы их видели!.. Я восхищен, господин полковник!

Матеяну поблагодарил его еще раз. Теперь он был спокоен за позиции у изгиба долины, теперь он мог свободно думать, как разбить немцев здесь… Да, сначала он раздробит их силы, которые хлынут через долину. Тех, что приготовились к контратаке, он оставит Олтяну, и они будут разгромлены танками, горными стрелками и батальоном, подтянутым генералом из резерва. Михуляк танками другой роты с саперами вместе со вторым батальоном горных стрелков атакует с фланга пехоту немцев, отделив ее от танков и рассеяв, потом выйдет на шоссе и устремится в ущелье, уничтожая одну за другой позиции гитлеровцев в ущелье… На долю Матеяну останутся танки, скопившиеся в долине. Он ударит по ним сбоку и сзади, вырвавшись со всеми танками второго батальона на полной скорости из леса…

Матеяну почувствовал, как его охватывает дикая радость. Глаза сверкнули стальным неукротимым огнем, нервы напряглись…

И вдруг внизу, в стороне ущелья, глухо застонали и долина, и лес. Горы дрогнули, воздух наполнился ревом двигателей… Матеяну поднял бинокль и, крепко вцепившись в него, направил в сторону долины. Секунда… еще одна… и на дороге действительно показалась стая тяжелых и низких гитлеровских танков с белыми крестами.

Когда они всей массой оказались напротив него, за ними появились синевато-грязные волны пехоты… Взгляд его сверкнул, и, не оборачиваясь, он подал танкистам сигнал заводить двигатели. Лес позади него загудел, будто охваченный поднимающейся из-под земли бурей. Когда он почувствовал, как земля под его ногами заходила ходуном, будто готовая сдвинуться с места, он подал новый сигнал. Над танками и немецкой пехотой со свистом взвилась кроваво-красная ракета. И казалось, не только танки, но и лес, и сами горы устремились вместе с ним в долину…

Драгош Викол

За последнюю борозду

Мы находились в батальоне майора Дрэгушина с целью уточнения плана взятия одного из небольших городков, которое должно было начаться на рассвете следующего дня. Часовой у входа сообщил:

— Сержант Сынджеорзан просит принять его. Он привел пленного.

— Пусть войдет, — распорядился майор Дрэгушин.

Через несколько секунд в землянке появился высокий худощавый гитлеровец с погонами капитана. Щеки его ввалились, глаза беспокойно бегали за стеклами очков, к которым был привязан тонкий черный шнур.

Вслед за ним появился сержант Сынджеорзан, коренастый, весь перемазанный землей, с откинутой назад каской. Он вспотел, тяжело дышал, но лицо светилось радостью.

— Здравия желаю, господин майор! Мне попалась редкая птица. С писклявым голосом и боярскими очками. Доставлена целой и невредимой. Разрешите идти?

Мы невольно рассмеялись. Слова Сынджеорзана сразу внесли в землянку оживление, у всех, с напряженным вниманием склонившихся над картами и планами, разгладились морщины на лицах.

— Вовремя ты его привел, Сынджеорзан! — сказал майор Дрэгушин, поднимаясь со своего места, чтобы лучше рассмотреть пленного.