Управляющий - Илья Владимирович Конеч

отходит, спросил Димка, — погнали что ли? А то смоется твоя любимая, так тебя и не увидя.

Парни прыгнули в машину и погнали в сторону автовокзала. Обшарив там все углы, и никаго не найдя, они поехали в сторну аэропорта шёнефельд. По дороге Саша всё время молчал, думая про Настю. Как мол могло получиться, что она всё это время была практически у него под боком, а он ни сном ни духом? Саше вспомнилось, всё, что они с Настей вместе делали, все их переживания, смех, игры…. как это всё было давно…. Саша поймал себя на мысли, что ему снова хочется прижаться к своей милой Настюхе, целовать её губки, глазки, носик, вдыхать её запах волос… … Саша вспомнил их первый раз и улыбка нарисовалась на его лице.

Димка не мешал другу, сидел спокойно, посматривая то на друга, то в окно. Ему было весело наблюдать как Саша сам с обой о чём то там думает, улыбаеться. Димка умолчал о том, что он с самого начала хотел рассказать другу о красавице, появившейся у Бори, но всё как то забывал. Теперь он карил себя за это. Телефонный звонок оторвал их от своих мыслей. Саша посмотрел на друга, поднимай мол трубку. Димка ни сразу сообразил, что звук идёт из его кармана. Он засунул руку в карман, нашарил там телефон, достал его и поднёс к уху, — алё, я слушаю. Телефонная трубка что то сказала ему и Димка чуть не оглушил себя собственной бранью, — вы, что, уроды, — начал он орать на собеседника, — вам, бдядь, что сказали делать? Вам сказали проследить, а не брать.

Услышав слова «проследить» и «брать», Саша понял, что дело идёт о Насте. Он тут же остановился на автобусной остановке, ожидая пока Димка закончит. Димка же покрывал своего собеседника отборным матом до тех пор, пока уже Саша не начал трясти его за плечо, мол, хватит, прекращай. Димка швырнул трубку на панел, перевёл дух, — эти балбесы взяли её на остбанхове, — выпалил он, — говорят, мол, не было другого выхода, что, мол, она их засекла и собиралась свалить. Что мол, они не знали куда она ломанётся? Поэтому и запихнули её в машину, сейчас везут её к Боре.

— Так, Диман, — Саша тронулся с остановки, смотря где они могут развернуться, — гоним к Борьке. Нужно её будет забрать оттуда. Поможешь?

— Санёк, не кипишуй, — Димка начал понимать серьёзность Сашиных намериней, — поговорим с ним с начала. Может он и не против её отдать. Сам говорил, что если мол свалит, так и слава богу.

— А если против и залупится, тогда что? Поплакаться прикажешь?

— Тогда, Санёк, — Димка вмиг преобрёл серьёзное выражение лица, — назад дороги не будет. И в Берлине нам оставаться будет сложно.

— Спасибо, друг, — Саша как то особенно посмотрел на Димку, что у того ещё бы секунда и навернулись слёзы, — я знал, что ты меня не бросишь. А на счёт, кому будет в Берлине не безопасно оставаться, так это мы ещё посмотрим, — Саша подмигнул другу.

— Санёк, скажу тебе по секрету, не строй себе иллюзий. Борька не такой человек, которого можно запугать. С его связями в криминале, он нас скорей закопает, чем мы его.

— Так то это, конечно, так. Если не иметь против него ничего. А если иметь?….

Димка вылупился на друга, не понимая, куда тот клонит? — У тебя что то на него есть?

— Это что то, — Саша лукаво посмотрел на Димку, — лет десять Борику стоить может. Он то не знает, что я все распечатки с автоматов сохранил. А это по — минимуму даже, если посчитать за это время, что я у него работаю, полтора, два миллиона чёрных денег нигде не учтённых и с которых ни цента не было заплачино налогов.

— Ни фига себе, — присвистнул Димка, — и что это всё оседало у Бори в карманах?

— Ну не всё, у меня тоже кое что, — признался Саша, — он думает, что я ему всё до копеечки отдавал — дурилка. Кое что и мне перепадало, не так, конечно, много, но всё же. Могу уже начать что то своё и безбедно существовать.

— Смотри, Санёк, — перебил Димка, — что бы эти бабки слезами не обернулись. С Борькой шутки плохи. Это я тебе как бывший мент говорю. Я знаю его связи ещё по Москве.

— Не дрефь, Диман, прорвёмся.

Через минут пять парни парковались уже у Бориной резеденции. Красный фонарь над дверью продолжал всё ещё гореть. Видимо забыли выключить. Вся улица была усыпана остатками феерверка, пустыми бутылками и прочим хламом, сопровождающим новый год. Даже пару использованных резинок валялось на тротуаре, — неужели на улице трахались? — задал вслух вопрос Димка, — морозяка же была.

— Да чё им, коки нанюхались, а там и мороз не страшен, — ответил Саша.

— Ну с богом, — сказал Димка и нажал на кнопку звонка.

Секунд через 10–15 за дверью послышался шорох, — вер ист да? — донеслось из за дверей.

Саша узнал голос. Это был Борин телохранитель — Гора, как прозвал его про себя Саша.

Димка заметил, что услышав голос из за двери, и видимо, узнав его, Саша весь напрягся. Димка легонечко взял друга за локоть, — Санёк, не дёргайся. С начала говорим, потом действуем, понял?

Дверь открылась и в проёме появилась голова Горы, — вас вольт ир?

— Вир волен Борис шпрехен, — ответил ему Димка, — ер вайс бешайд.

— О'кей, — отозвалась Гора, — комт райн.

Проходя мимо телохранителя, Саша ели сдержался, что бы не заехать тому в рыло, но Димка поттолкнул его легонько в спину и Саша поскокал дальше по ступенькам в низ, бросив на друга злой взгляд. Гора заметил недружелюбность этого русского по отношению к себе, но значения этому не придал.

Подходя к Бориному кабинету, Саша испытывал непонятные чувства: злость и ненависть — с одной стороны, страх и ещё какое то, давно забытое — с другой. Настя была уже где то здесь, рядом. Он мог это уже чувствовать каждой клеточкой своего тела. Боялся Саша не за себя, а за Настю. Он отлично представлял себе, что Боря может её и не отдать так просто, что может назначить какую то сумму или вообще не разговаривать с ним про неё. И что тогда?…. А тогда война, — думал Саша. У дверей кабинета Димка остановил друга и прошептал тому на ухо, — Санёк, говорю я. Ты молчишь. Если он залупиться, валим его прямо там, иначе нам не дадут отсюда выйти, понял?

Саша внимательно посмотрел на друга, ища в