Врата Мертвого Дома - Стивен Эриксон

— А вот и мой племянник.

Из пыли возникли копейщики во главе с Колтейном. Они прикрывали отход солдат, многие из которых несли или тащили чучела беженцев. По общему числу было понятно, что Седьмая одержала неоспоримую победу.

— Что это у Колтейна с лицом? — спросил Дукер. — Мне на миг показалось, будто я вижу улыбку…

— Почудилось наверняка, — пробурчал Бальт, но Дукер уже достаточно хорошо изучил виканцев и уловил шутливую нотку в голосе старого воина. Затем Бальт добавил: — Передай Седьмой весть, историк. Они заслужили свой день.

Скрипач сидел в темноте. Заросший сад окружал колодец и полукруглую скамейку рядом с колодцем. Прямо над головой сапёра открывался небольшой кусочек звёздного неба. Луны не было. Вдруг он склонил голову набок.

— Двигаешься ты тихо, парень, тут уж ничего не скажешь.

Крокус немного помялся за спиной у Скрипача, затем сел рядом на скамейку.

— Ты небось не ожидал, что он вот так возьмёт и напомнит про своё звание, — заявил юноша.

— Значит, вот что произошло?

— Вот на что это было больше всего похоже.

Скрипач ничего не ответил. Изредка над полянкой проносились ризаны и хватали накидочников, которые парили над колодцем. В прохладный ночной воздух просачивалась из-за задней стены вонь гниющих отбросов.

— Она расстроилась, — сказал Крокус.

Сапёр покачал головой. «Расстроилась».

— Мы просто поспорили. Не пленных пытали.

— Апсалар ничего такого не помнит.

— Зато я помню, парень, такое легко не забудешь.

— Она же просто девушка — рыбачка.

— Чаще всего, да, — согласился Скрипач. — Но иногда… — Он только покачал головой.

Крокус вздохнул, затем сменил тему.

— Значит, это было не по плану? Ну, то, что Калам пойдёт отдельно?

— Старая кровь зовёт, парень. Калам родился и вырос в Семи Городах. К тому же он хочет увидеть эту Ша’ик, пустынную ведьму, Руку Дриджны.

— А теперь ты на его сторону встал, — с тихим раздражением проворчал Крокус. — Полколокола назад ты его чуть в лицо не назвал предателем.

Скрипач поморщился.

— Сложные времена — для всех нас. Ласиин объявила нас вне закона, но разве мы от этого перестали быть солдатами Империи? Малаз — не Императрица, а Императрица — это не Малаз…

— Спорное разделение, я бы сказал.

Сапёр покосился на юношу.

— Вот как? Спроси девочку, может, она тебе объяснит.

— Но вы ведь ждёте восстания. Больше того, вы на него рассчитываете…

— Но это ж не значит, что именно мы должны вызвать Вихрь, правда? Калам хочет быть в сердце событий. Повадка у него такая. На этот раз шанс буквально упал ему под ноги. В Книге Дриджны скрыто сердце богини Вихря — чтобы начался Апокалипсис, Книга должна быть открыта, причём не кем иным, как Провидицей. Калам знает, что это может стоить ему жизни, но доставит Худом проклятую книгу Ша’ик, и так добавит ещё одну трещину в основании рассыпающейся власти Ласиин. Отдай ему должное хотя бы за то, что он твёрдо решил остальных в это не впутывать.

— Ну, вот, опять ты его защищаешь. План был — убить Ласиин, а не ввязываться в мятеж. Я по-прежнему не понимаю, зачем мы вообще приплыли на этот континент…

Скрипач выпрямил спину и посмотрел на звёзды над головой. Звёзды пустыни, острые бриллианты, всегда готовые пролить кровь.

— Разные дороги ведут в Унту, парень. Мы здесь, чтобы найти дорогу, которой прежде, наверное, никто не ходил. Она, может, и вовсе не работает, но мы всё равно будем её искать — с Каламом или без. Худ его знает, возможно, Калам выбрал более мудрый путь — по суше в Арэн, а оттуда на обычном корабле в Квон-Тали. Может, окажется, что самое мудрое наше решение — это разделиться, ведь так увеличиваются шансы на то, что хоть один дойдёт до цели.

— Коне-ечно! — взорвался Крокус. — А если Калам попадётся? Ты сам отправишься убивать Ласиин? Прославленный копатель окопов, даром что из самого песочек не сыплется. Ты особой уверенности не внушаешь, Скрипач. Мы же всё равно должны доставить Апсалар домой.

Голос Скрипача звучал холодно.

— Не подначивай меня, парень. То, что ты пару лет кошельки таскал на улицах Даруджистана, ещё не даёт тебе права оценивать меня.

На дереве напротив затрещали ветки, а затем появился Моби — повис на одной ручке с ризаном в зубах. Глазки фамилиара блеснули, когда хрустнули кости ящерицы. Скрипач крякнул.

— В Квон-Тали, — медленно проговорил он, — мы найдём больше помощников, чем ты думаешь. Незаменимых нет, и никого нельзя сбрасывать со счетов за бесполезностью. Можешь возмущаться, парень, но тебе ещё предстоит немного подрасти.

— По-твоему, я дурак? Ошибаешься! Думаешь, я не понимаю, что ты вообразил, будто у тебя есть ещё одна бритая костяшка в дырке, и я не о Быстром Бене говорю. Калам — убийца, который настолько хорош, что имеет шанс добраться до Ласиин. Но если не он, так есть ведь другой — убийца, обладающий умениями бога, да не просто какого-нибудь старого божества, а самого Покровителя убийц, которого вы зовёте Узлом. Поэтому вы к ней и прицепились — везёте её домой, поскольку она уже не та, какой была раньше, но на самом деле вы хотите, чтобы прежняя вернулась!

Скрипач долго молчал, глядя, как Моби поедает ризана. Когда фамилиар наконец проглотил остатки летучей ящерицы, сапёр откашлялся.

— Я так наперёд не думаю, — проговорил он. — Я действую инстинктивно.

— Скажешь, что тебе не приходило в голову использовать Апсалар?

— Нет, мне не приходило…

— А вот Каламу…

Скрипач вскинулся, но потом пожал плечами.

— Если он об этом не подумал, то уж Быстрый Бен наверняка.

Крокус торжествующе зашипел.

— Я так и знал! Я не дурак…

— Ох, Худов дух, парень, это уж точно.

— Я не позволю этому случиться, Скрипач.

— Этот бхок’арал твоего дяди, — проговорил сапёр, кивая на Моби, — настоящий фамилиар, прислужник чародея? Однако, если Маммот умер, почему он до сих пор здесь? Я не маг, но всегда думал, что такие фамилиары магически… сплавлены со своими хозяевами.

— Не знаю, — признался Крокус, и по его тону Скрипач понял, что юноша прекрасно осознаёт, какие выводы это может за собой повлечь. — Вдруг он просто питомец. Лучше молись, чтоб так и было. Я сказал, что не позволю вам использовать Апсалар. Если Моби — настоящий фамилиар, вам придётся разбираться не только со мной одним.

— Я не стану и пытаться, Крокус, — сказал Скрипач. — Но повторю, тебе ещё предстоит подрасти. Рано или поздно до тебя дойдёт, что ты не можешь говорить за Апсалар. Она будет делать то, что сама решит, нравится тебе это или нет. Она больше не одержимая, но умения бога таятся у неё в костях. — Сапёр медленно обернулся и посмотрел на юношу. — Что, если она решит найти этим умениям применение?