Чёрный караван - Клыч Мамедович Кулиев

Купец Бабаджан отозвался насмешливо:

— Правда, правда… Ляг брюхом в воду, чтобы смягчить его. Не то подарок Лейлина в кишках застрянет.

Все замолчали.

Бабаджан продолжал, теперь уже сердито:

— Эх вы, глупцы… Знаете, кто такой Лейлин? Мулла большевиков. А большевики, вы думаете, будут вам покровительствовать? Как бы они не отобрали и того, что вы сейчас имеете.

Крошечный человечек горько улыбнулся:

— Отберут, если что-нибудь найдут!

Старик добавил:

— Купец за себя боится!

Невдалеке послышался лай собак, конский топот. Немного погодя во двор купца въехало четверо всадников. О том, что эти всадники приехали неспроста, я узнал на следующий день, когда мы приблизились к древнему Балху.

Солнце поднялось уже довольно высоко. Надеясь еще до вечера приехать в Мазари-Шериф, мы все время подгоняли лошадей. Всадники, прибывшие прошлой ночью к купцу Бабаджану, тоже ехали с нами. Все четверо были одеты как узбеки. Один из них, высокого роста человек с густой черной бородой и большими горящими глазами, отделился от своих товарищей и, пустив своего горбатого конька мелкой рысью, вдруг поравнялся со мной и заговорил на чистом английском языке:

— Признаться, господин полковник, вы основательно изучили характер и обычаи восточных людей. Вчера я внимательно следил за вашим поведением, а сегодня утром увидел, как вы справляете намаз. Ей-богу, я не нашел ничего, что говорило бы против вас.

Действительно, со вчерашнего вечера, с того момента, как он сошел с коня, этот человек не спускал с меня глаз. Терпеливо и настойчиво наблюдал, умело скрывая свое любопытство. Я сразу понял, что это неспроста и что это человек пе обычный. В его живых, умных глазах играл какой-то проницательный огонек, присущий разведчикам. Это почувствовал и капитан Дейли. Утром, едва мы выехали, он сказал мне: «Этот бородач, как видно, не тот, за кого выдает себя». Но тут подошел Бабаджан, и нам не удалось договорить.

Искоса взглянув на своего спутника, я ответил по-арабски:

— Вы мне что-то сказали?

Незнакомец продолжал по-английски:

— Я понял, что вы сказали, господин полковник. Только я не могу ответить вам по-арабски. Нас готовили для работы в Индии. Поэтому нам пришлось в основном изучать английский и хинди.

Завеса таинственности чуть приоткрылась: мой собеседник, по-видимому, был военным разведчиком царской армии. Я перешел на русский язык:

— Тогда не будем тратить время на игру в прятки. Продолжайте… Я вас слушаю…

Незнакомец достал из кармана изящный золотой портсигар и предложил мне закурить. Я из предосторожности отказался. Мой собеседник закурил, сильно затянулся несколько раз и, глядя куда-то вдаль, тихо продолжал:

— Я — полковник Арсланбеков. Мой прадед был беком в Дагестане. Русские увезли его в Петербург как заложника. Всю жизнь он провел там, служил в русской армии. Все его потомки стали петербуржцами. Мой отец, видный чиновник министерства иностранных дел, референт по восточным делам, скончался перед самой войной, в конце тринадцатого года. Я всю жизнь служу в военной разведке. Около семи лет находился в Индии, три года проработал в Тегеране. Последние годы был в Ташкенте. А сейчас, как вы сами видите, еду из Акчи в Мазари-Шериф. Вот, господин полковник, вся моя биография.

— Оказывается, не очень обширная!

— Да, всего десяток фраз.

Я знал Арсланбекова по данным нашей разведки. Все, что он рассказал о своей семье, о себе, соответствовало истине. Он слыл способным военным разведчиком, специалистом по Индии. Но откуда же он меня знает? До сих пор мы с ним нигде не встречались.

Дальнейшее объяснение пришлось отложить. Показались развалины Балха. Арсланбеков спросил по-прежнему непринужденно:

— Вы, господин полковник, знакомы с прошлым Балха?

— Нет.

— О! У этих руин богатая история. Когда-то Балх называли «матерью городов». Он был столицей древней Бактрии, а затем столицей государства Балх. По свидетельству историков, город разрушали двадцать четыре раза. Еще в двенадцатом веке в этих местах жизнь била ключом. В семь ворот города входили и выходили сотни караванов. Здесь было более тысячи мечетей и медресе, жили знаменитые ученые и поэты. Когда в Европе еще не знали, что такое больница, здесь были специально оборудованные помещения для больных. А теперь взгляните!

Я мысленно улыбнулся: «Когда в Европе еще не знали, что такое больница…» Глупец! Затем последуют слова о «древней истории Азии», о «богатой культуре азиатов». Будут помянуты астрономия Аль-Бируни, медицина Ибн-Сины, поэзия Фирдоуси. Как будто в этом — оправдание сегодняшнего духовного убожества, глубокого невежества азиатов! Для меня все эти рассказы — как панихида по покойнику. Но мне не хотелось с первых же минут возражать полковнику, и я ответил, вторя его восторженному тону:

— Да, много тайн скрывает в своих недрах седая история Азии!

Полковник охотно откликнулся:

— Золотые слова, господин полковник!

Мы остановились в самом центре остатков древнего города, под старой чинарой, раскинувшей свою тень на огромное пространство. Узбеки распахали окрестные земли, прославленные в истории. Их жилища с куполообразными кровлями, похожие на часовни, были раскиданы повсюду.

Арсланбеков указал на большой холм с усеченной верхушкой.

— Вот здесь, на месте этого холма, стояла большая мечеть. Вокруг нее располагался базар с десятками караван-сараев, — проговорил он с гордостью, как будто открыл какую-то большую тайну.

Откуда-то прибежали узбеки. Принесли найденные среди развалин древние монеты, какую-то старую утварь. Все это они старались всучить нам, отталкивая друг друга, чтобы перехватить покупателя. Я еще в прошлый приезд приобрел кое-что на память, поэтому велел разостлать кошму подальше от базара, под большим тутовым деревом, и лег. Вскоре пришел Арсланбеков и попросил разрешения пристроиться рядом.

— Нет существа более жестокого, чем человек. Сам создает, сам и уничтожает, — проговорил он, явно пытаясь возобновить начатый разговор.

Я промолчал. Затем строго спросил своего собеседника:

— Куда вы направляетесь, господин полковник?

Арсланбеков уловил холодность в моем голосе. Некоторое время он курил, опустив голову. Затем медленно снял с головы белую чалму, вытащил оттуда маленький конвертик и протянул мне:

— Сначала прочтите вот это письмо. Потом я постараюсь ответить на ваш вопрос.

Я взял письмо. Оно было написано рукой генерала Маллесона и содержало всего несколько фраз: «Дорогой Чарлз! От тебя нет никаких вестей. Что случилось? Беспокоимся. Остальное расскажет мистер Бек. Твой…»

Полковник для меня был хорошей находкой. Помимо того, что он отлично знал Туркестан, он был еще и старым разведчиком.

По этому случаю пришлось открыть флягу с коньяком.

Я наполнил рюмки и обратился к полковнику, теперь уже дружески:

— Значит, вы встретились с генералом?

— Да, я дважды встречался с ним. Генерал принял меня очень любезно и с большим пониманием отнесся к