Убить садистов - Сергей Таранов

Серега Жест — высокий, коротко стриженный блондин в черной кожаной куртке и в кепке, сдвинутой на затылок, — вот уже с час маялся неподалеку от кафе «Айсберг» за рулем своей «десятки». Он очень внимательно смотрел по сторонам, но нужные ему люди пока не появлялись. Потому и время для него тянулось особенно долго: скучал. Три сигареты «Кэмел» уже выкурил, обзевался весь.

Солнце светило сильно и прямо в глаза, да не закроешься — нужно следить за входом в кафе, а как раз с той стороны оно и жарило. Недовольно щурясь, Серега подумал, что надо обязательно купить темные очки, и не как в прошлом году — «хамелеоны», хоть и мазовые на вид, но бутер, — а помажорней, пора уже на солидность переходить. Он опустил правую руку и потрогал сквозь брючину ТТ, прикрепленный скотчем к правой голени. Пистолет держался плотно и надежно. Не свалится, хоть чечетку отбивай. Словно в ответ на эти мысли, послышался равномерный цокот каблуков по тротуару. Серега оглянулся и, выпятив губы, проводил взглядом девушку в кожаном плаще — она шла расстегнувшись, из-под короткой юбки — ножки в черных колготках. Серега вздохнул, отвернулся и поморщился, отгоняя приятные мысли: работа прежде всего.

Потянувшись за четвертой сигаретой, Серега на мгновение застыл, всматриваясь перед собой. К «Айсбергу» подъехала белая «Нива» с местными номерами. Машина остановилась, и из нее несколько минут никто не выходил. Но вот дверцы распахнулись. Непринужденно оглядевшись, с правой стороны спрыгнула высокая темноволосая девушка в джинсовом костюме и в куртке-обливке. На плече ее висела спортивная сумка с надписью: «Найк». Слева вышел хмурый, плохо выбритый парень непонятной национальности, одетый простовато и неряшливо, — типичный колхозный шоферюга. Серега знал, что его зовут Муса.

Муса осмотрелся, захлопнул дверцу, машину запирать не стал и прошел в «Айсберг». Девушка осталась стоять перед входом в кафе.

Серега Жест сунул пачку сигарет в карман и вышел из «десятки». Нажал кнопку пульта центрального замка — «десятка» подмигнула ему и коротко пикнула сигналом: закрылась. Серега встретился взглядом с девушкой, стоящей у кафе, кивнул ей. Она отвернулась.

Пропустив медленно проезжающий тарахтящий «жопер», Сергей перешел улицу и подошел к девушке в тот момент, когда ее спутник вышел из «Айсберга» в сопровождении тощего Чирика — Серегиного братухи по бригаде Купавы.

— Нормально. Серый? — спросил Чирик, прижимая левым локтем полиэтиленовый пакет, в котором лежало что-то вроде видеокассеты.

Сергей кивнул и посмотрел на девушку — та фыркнула и, покосившись на своего спутника, независимо повела плечами и вошла в кафе. Мужчины последовали за ней, причем небритый шоферюга — последним.

«Айсберг» начинался стеклянным с трех сторон предбанником, за ним через одностворчатую дверь — коридорчик: туалет налево, проход — прямо. Дальше небольшое помещение с прилавком для разливочно-распивочных дел, и, наконец, широкий проход в единственный зал «Айсберга» — вечно полутемный, с десятком столиков. У стены рядом с дверью на отдельном столике — музыкальный центр со стопкой кассет. В самом зале еще две двери. Одна на кухню — та почти всегда настежь; другая, плотно прикрытая, — в отдельный кабинет. Клиенты посещали его редко: только по важным делам. В основном же здесь гужбанил по своим праздничкам персонал заведения.

По нынешним временам «Айсберг» был забегаловкой средней паршивости. Но имелась в этом кафе некая изюминка, которая делала его привлекательным для людей понимающих. Крышу в «Айсберге» держали погоны из Волжского РОВД, и эта территория считалась как бы нейтральной для местных авторитетов. По этой причине и выбирали «Айсберг» для мирных стрелок или дел, требующих обеспечения конфиденциальности и безопасности.

Девушка все той же гордой походкой прошла прямо в зал и, задержавшись, оглянулась на своего шофера. Тот поймал ее взгляд, кивнул, и она направилась к отдельному кабинету.

Отворив дверь, она быстро осмотрела комнату и вошла. За нею Жест с Чириком, а последним небритый Муса.

В кабинете были невысокий стол, мягкий кожаный диван и три кресла. Девушка поставила сумку на стол и села на диван, Чирик тоже положил свой пакет на стол и опустился в кресло. Серега и небритый шоферюга выложили содержимое сумки и пакета. На стол легли маленькие полиэтиленовые упаковки с расфасованным в них белым порошком и шесть пачек стодолларовых купюр, перетянутых резинками.

— Ну что, Алла, привезли, сколько договаривались? — садясь удобнее, спросил Чирик.

Девушка сделала небрежный жест рукой и хрипловатым голосом ответила:

— Мы всегда держим слово. Сам знаешь.

Чирик пододвинул деньги к ней поближе, протянул руку к пакетам. Серега равнодушно посматривал на стол, стараясь боковым зрением не выпускать из виду шоферюгу. Они здесь были прикрывающими, но правила хорошего тона не позволяли откровенно пялиться друг на друга. Чувствуя тяжесть ТТ на ноге, Сергей был уверен, что в случае чего успеет опередить Мусу.

Чирик взял в руку пакеты и для вида подкинул их, как бы взвешивая. Серега знал, что это делается для понта: Купава четко приказал показывать доверительность и уважение. В конце концов, Алла с Мусой приезжают сюда уже в пятый или шестой раз и накладок пока не возникало.

— Будешь перевешивать, дорогой? — спросила Алла и ухмыльнулась.

— У меня глаз — алмаз, — ответил Чирик. — И так вижу, что здесь два триста.

— Ты что?! — дернулся Муса. — Здесь три килограмма и пятьсот граммов, как договаривались!

Алла нахмурилась, побегала глазами по лицам Жеста и Чирика и махнула Мусе рукой:

— Ребята шутят. Скучно им.

Чирик довольно заулыбался: ему удалось раскачать невозмутимого чечена.

— Считай, Алла. — Он еще ближе пододвинул к девушке деньги.

Муса чуть вздрогнул, но промолчал и с места не сдвинулся. Алла с нарочитой небрежностью просмотрела одну из пачек:

— Вроде все правильно, а там шайтан его знает.

Чирик вложил деньги обратно в пакет и отдал его Алле, та протянула ему сумку с товаром.

Дело было сделано. Алла сунула пакет под куртку; Муса подошел к двери и замер, прислушиваясь. Затем чуть-чуть приоткрыл ее и выглянул наружу. До слуха донеслись обычные звуки полупустого кафе — время еще было раннее, около трех часов дня. Как всегда, расставание должно было пройти без происшествий: в эти часы подобные заведения посещают лишь случайные парочки да страждущие алкаши.

Муса кивнул Алле, и она вышла первой, он за ней. Чирик поправил сумку на плече и, слегка подзадержавшись, пошел с Серегой следом за ними вялой походкой. Нужно дать курьерам спокойно уехать. Одно из условий — пусть видят, что за ними из кафе никто не идет.

Посетителей в «Айсберг» набежало немного: две пары беседуют и смеются за крайним правым столиком; три девочки-старшеклассницы шепчутся и хихикают за соседним, еще ближе три вальяжных братка потягивают джин с тоником.

Алла с Мусой напряглись, проходя мимо них: глупо ожидать от русских честности в делах. Но братки, бросив только мимолетный взгляд на эту пару, уставились на идущих за ними Жеста и Чирика.

Серега, встретившись взглядом с братками, мысленно отматерился. Он узнал обоих. Зелепукинские ребятки: Миша Гадкий и Сашка Стриж…

В последний месяц отношения Купавы с Толяном Зелепукиным испортились из-за вечернего клуба «Рондо». Каждый имел там по одной трети, потом Толян начал отжимать в свою пользу долю Купавы. Позавчера была стрелка на Солнечной поляне, за городом: до стычки не дошло, но авторитеты расстались явно недовольные друг другом…

Вовка Ляфман проснулся легко, в хорошем настроении. Открыв глаза, посмотрел на картину, висящую прямо напротив кровати. Это был пейзаж маслом, выдержанный в черно-красных тонах, с маленькой человеческой фигуркой под зонтиком на втором плане.

Сей шедевр Вовка сам сотворил еще пять лет назад, ровно через год после женитьбы на Соне. Он назывался «Я ничего не хочу». Под диваном пылились еще четыре или пять картин с похожими названиями — они создавались в кошмарное время осознания тщетности бытия. Был у него такой экзистенциальный припадок! А три месяца назад, во время неправдоподобной, просто киношной истории, — в нее Вовка оказался втянут, как он считал, исключительно по причине мягкости характера, — он и познакомился с Аленой.

Тогда, три месяца назад, вдруг выяснилось, к крайнему удивлению Вовки, что его знакомые, Ольга и Игорь Дубровины, на редкость крутые ребята… Тут тебе и стрельба, и лихие разборки…

Вовке даже пришлось поучаствовать в этом боевике! Вспомнив некий эпизод своего незаметного подвига, Вовка довольно улыбнулся: он всегда подозревал в своем характере скрытую от других жесткость и твердость. Вот только в обычной жизни врожденная порядочность всегда брала верх, и окружающие, наверное, думали про него, что он бесхребетный слюнтяй.