Александра - Элизабет Хереш

За городом, на широком Ходынском поле устраивается по случаю коронации народное гуляние. В качестве подарков приготовлены эмалированные кружки с двуглавым державным орлом и монограммой нового царя, к тому же воздвигаются ларьки с закусками, балаганы и цирковые шатры. Еще ночью поле начинает заполняться людом, ранним утром здесь уже около ста тысяч. Помимо соблазна увеселений и подарков, таких как памятные кружки, народ манит объявленный на вторую половину дня приезд коронованной четы. Внезапно разносится слух, будто на всех сувениров не хватит. Это, в самом деле, маловероятно, так как число желающих уже переваливает за полмиллиона, и как тут обойтись тем, что было заготовлено для гораздо меньшего количества. Оцепления прорваны. Ближние уже несутся по недостаточно крепким перекрытиям котлованов, оставшихся на этом бывшем учебном плацу после Всемирной выставки. Беда не заставляет себя долго ждать: под тяжестью потерявшей контроль толпы доски проваливаются. Многие падают, их топчут и давят. Позднее точно и не установят число погибших, счет шел на тысячи.

Николай и Александра настолько потрясены, что хотят прервать дальнейшую программу. Однако именно на этот вечер назначен бал, который дает в московском дворце французский посол в России, граф Луи Гюстав Монтебелло. Николай и Александра не в настроении для подобного мероприятия. Все же три его дяди, которые советуют и оказывают влияние на молодого царя с момента вступления в свои обязанности, убеждают обоих: подобные несчастья случались даже в Англии, и никому не было до этого никакого дела (этот аргумент, предположительно, исходил от Владимира Александровича). Но прежде всего: Франция на это время — кроме маленькой Черногории — единственный союзник России, и было бы роковой политической ошибкой оскорблять ее.

И Николай с Александрой принимают приглашение — что, как и ожидалось, дает повод для критики. Все эти дни в перерывах между предусмотренными мероприятиями оба посещают больницы, где лежат раненые после катастрофы на Ходынке. Из своих личных средств царь выдает семьям пострадавших высокие единовременные пособия и назначает пенсии; погибших хоронят за его счет.

Но несчастье бросает еще и другую тень. В ходе начатого по распоряжению Николая расследования перед ним возникает дилемма. Ответственные за организацию этого мероприятия министр двора граф Воронцов-Дашков и великий князь Сергей как губернатор Москвы. Сергей не только один из дядей Николая, которого он уважает из посмертного послушания покойному отцу, но еще и супруг Эллы и тем самым зять его любимой Аликc (как он по-прежнему называет Александру). Его наказание было бы чревато личными осложнениями. Однако превыше всего для него чувство долга: поступать по совести, как подобает правителю страны. Существует две версии поведения Николая. Согласно одной, он хотел сместить Сергея, после чего другие члены семьи, занимавшие какие-либо посты, единодушно пригрозили ему отставкой.

По другой версии, Сергей сам предложил подать в отставку, однако Николай ее не принял.

Как бы там ни было, но факт остается фактом: Сергей остается в должности; свое место теряет лишь и.о. московского обер-полицмейстера Власовский. Но отношения между Александрой и ее сестрой, к популярности которой она и без того немного ревнует, заметно охлаждаются.

Почитает Александру, как молодую царицу, прежде всего простой люд, издавна отличавшийся преданностью и лояльностью. Давно уже на престоле не было такой красивой женщины. Между тем Александра не только научилась держать себя с достоинством, что было для нее не так просто из-за природной скромности, но и непринужденно вести любезную беседу с незнакомыми людьми. К тому же одевается она просто, но элегантно; если ожидает ребенка, то только в черное или белое. Похоже, в широких кругах ее принимают за русскую народную матушку, к чему она сама так сильно стремится, — из-за сверхпринципиального соблюдения всех положений православной религии; вскоре ее даже начинают считать «более католиком, чем сам папа», к чему относятся со смешанным чувством уважения и насмешки.

Александра вовсе не первая немецкая принцесса на царском троне.

Русские, постоянно обуреваемые противоречивыми чувствами — ксенофобией и беспредельным гостеприимством, славянофилией и открытостью Западу, — видели уже много немок на своем троне. Их список пространен: только из Гессена Александра третья по счету немецкая принцесса: в 1773 г. была Вильгельмина Луиза, принцесса Гессен-Дармштадтская, ставшая в результате замужества с Павлом I царицей Натальей Алексеевной, когда тогдашний ландграф Гессен-Дарм-штадтский решил выдать свою дочь за царевича. Спустя семь десятков лет в 1840 г. царское достоинство в качестве супруги царя Александра II приобрела Мария Александровна, урожденная Максимилия Виль-гельмина София.

Благодаря связям с правящими домами Гессенская династия выгодно отличалась от других немецких княжеских родов, влачивших скорее жалкое существование поместных князьков. Гессен также никогда не искал благосклонности германских кайзеров — он был независимым, хотя и не особенно большим территориально (тем более после территориальных уступок Пруссии), и содержал собственные дипломатические миссии.

Не столь широко известен тот факт, что почти при всех царях немецкие женщины, если и не становились царицами, то, по крайней мере, выступали в роли со-правительниц. Кто теперь помнит, что мать царя Ивана VI, Анна Леопольдовна, была герцогиней Брауншвейг-Люнебургской?

Славу на Западе приобрела только Екатерина II Алексеевна: урожденная принцесса Августа София Фридерика Ангальт-Цербстская была известна как царица Екатерина Великая. После нее в хронологическом порядке идет уже упоминавшаяся Вильгельмина Луиза, принцесса Гессен-Дармштадтская, которая в качестве первой супруги сына Екатерины, Павла, стала Натальей Алексеевной.

И во второй раз Павел I женится на немке: это Софья Доротея, принцесса Вюртембергская — русская Мария Федоровна. За ней идет царь Александр I, вошедший в историю как победитель Наполеона. Его жена, Елизавета Алексеевна, снова немка — принцесса Луиза Августа Дурлах Баден-Баденская. Его преемник, Николай I, выбрал прусскую принцессу Шарлоту Каролину и сделал ее царицей Александрой Федоровной, чтобы с помощью этой сестры кайзера Вильгельма I преодолеть немецко-русскую вражду. Гессенская принцесса Максимилиана Августа София Мария Гессен-Дармштадтская, ставшая в браке с Александром II царицей Марией Александровной (перед его морганатической женой Юрьевской, урожденной Долгорукой), продолжила ряд немецких принцесс в России до Александры Федоровны, царицы при Николае II, который был прерван только датской принцессой Дагмар, ставшей под именем Марии Федоровны женой Александра III и свекровью Александры.