Вирус забвения - Виталий Абоян

Он не знал, чего хотят безы, не знал, чего ждать от сегодняшней встречи. Он даже не был уверен, что вернется назад – приглашение вполне могло оказаться ловушкой. Хотя причин переживать не находилось – Бойд точно знал, что ничем перед СБА не провинился. Скорее наоборот: многое из того, чем занимался клан, было на руку Мортенсу.

Могли ли безы обратить внимание на его приготовления? Наверное, могли. Бойд несколько раз просил Лохлана просчитать вероятность того, что их действия привлекут внимание безов, что в СБА догадаются. Но рыжий профессор раз за разом убеждал его, что вероятность существует, но она не превышает двух-трех процентов. Два шанса из ста. Немного, когда ставишь деньги в казино. Но когда на кону твое дело, твоя жизнь – жизни многих людей, которые поверили тебе, подобный размах кажется непозволительно большим.

Два шанса из ста. Это в случае, если крысы, прислуживающие безам, поймут, куда нужно смотреть, а их аналитики окажутся достаточно умными – если верить Лохлану, то слишком, просто нереально умными. Существовал еще один вариант – сто шансов из ста. Об этом думать не хотелось, но…

О конкретной цели готовящейся операции знали только три человека: сам Бойд, Лиса и Лохлан Флетт.

Лиса – смышленая девчонка. Она не шотландка, родилась в Британском халифате. Как попала она в Эдинбург, Бойд точно не знал. Какие-то подонки убили ее семью, а ей самой удалось сбежать. Но каким образом она пробралась в Анклав и что делала там на протяжении нескольких лет, рассказывать она не любила. Она ломщица, занималась сетью.

Два с половиной года назад люди Бойда поймали юную нахалку на попытке взлома файлов черной бухгалтерии клана Бойда. Да что там – попытке. Она разворотила сервер клана в пух и прах, камня на камне, можно сказать, не оставила. Благо хватило ума не сливать информацию. Отделалась переломом обеих рук – парни при захвате перестарались – и разбитым носом. Зато приобрела ни много ни мало – статус главного машиниста клана. Теперь черной бухгалтерией Лиса могла наслаждаться когда и сколько ей захочется.

Могла ли она слить информацию теперь?

Бойд заметил, что качает головой в такт своим мыслям. Бобби тупо пялился на то, как босс безумствует, беседуя сам с собой. Шотландец наорал на телохранителя и выгнал его в коридор.

Нервничает. Чертова неуверенность! Как некстати это приглашение именно сейчас. Осталась самая малость, все ведь удавалось!

Так могла ли Лиса предать?

У девчонки была какая-то тайна. Она чего-то хотела, что-то ей нужно, но Лиса никогда и никому не рассказывала об этом. Бойд даже спрашивал прямо, еще в те времена, когда рыжая бестия спала с ним в одной кровати. Да, девчонка была слишком молода и в чем-то неказиста, но в ней что-то было, что-то такое… В общем, Шотландец на нее «запал», сразу, как только увидел. Еще до того, как ей успели вылечить руки. И хотя пыл страсти предводителя клана быстро угас, Лиса все равно оставалась для него близким человеком. Близким по духу.

Нет, она не могла быть агентом безов. Откуда тогда тайна? Понятно, агент – это уже тайна. Но раз уж Бойд это заметил… Нет, столь непрофессионально люди СБА работать не могли. Но могли быть иные причины.

Вдруг она не простила унижения, той обиды, нанесенной ребятами Шотландца, когда они взяли ее с поличным? Сломанных рук, в конце концов? Ведь вот он – шанс отыграться. То, что задумал Бойд, не подпольная торговля «синдином», за такие мелочи безы могли замести в любой момент, если бы захотели.

И потом – Бойд почти никогда не интересовался отношением метелок к себе. Сам он относился к женскому полу, как к необходимому и весьма приятному развлечению. Кто-то из «метелок» проявлял чудеса постельных умений, с кем-то было просто интересно, бо́льшую часть из них Шотландец вообще забывал к утру. Но с Лисой все было по-другому, с ней… В общем, похоже на то, что Лиса все еще не ровно к нему дышала, а он этого не замечал. Точнее – не обращал внимания. Короче – Лиса была женщиной.

Лохлан. Профессор Эдинбургского Университета, социопсихолог. Прекрасно разбирается в том, как добиться чего-то от толпы, много лучше самого Бойда. В Анклаве, с его территориями и пестротой населения, это умение очень ценно. Правда, в реальной жизни разбирается плохо, с личными контактами у профессора всегда была напряженка.

С детства Бойд, тогда его еще называли Аласдер или чаще – Алли, – хорошо разбирался в людях. Он всегда знал, кого лучше обходить стороной, кому можно смело дать по мозгам, а кому сунуть на лапу. Не гнушался он и подставить своих конкурентов, когда того требовала ситуация. Именно это качество, как он считал, помогло ему стать тем, кем он стал. Умение ладить с людьми, а вовсе не сила, как считали окружающие.

Но Лохлан, хоть и был теоретиком чистой воды, мог запросто рассказать, какой результат Бойд получит от той или иной операции. И что самое удивительное, его прогнозы сбывались. Почти всегда.

Бойд неоднократно задавал себе вопрос: что привело преуспевающего профессора, жителя благоустроенной корпоративной территории в его логово. Интерес, поиск лучшей жизни? Вряд ли. Что-то другое. Сам Флетт утверждал, что ему близки идеи Шотландца, что ему интересен сам Бойд – как личность, как политик.

Рыжий появился в тот день, когда Бойд серьезно задумался о том, чтобы распустить свой клан. Да что уж там – позорно сбежать, оставив людей. Тогда он пытался убедить себя, что ребята не пропадут, что прибьются к другим кланам, к Эрику Полголовы, например. Но сам он в это не верил. Именно тогда он и познакомился с Лохланом – в какой-то забегаловке в Даун Тауне. Бойд выпил лишнего, нажрался, как свинья, если уж называть вещи своими именами. Бобби он выставил на улицу. Телохранитель мерз снаружи и с тревогой на лице вглядывался в полумрак паба через мутноватое стекло окна.

Лохлан подсел к нему сам, завел разговор. О чем-то отвлеченном, о судьбах мира. Профессор любил эту тему. Бойд послушал и выложил все, что на душе наболело. Не про бизнес, конечно, просто мысли, идеи – светлые, как казалось самому Бойду, но не находящие отклика в душах людей. Лохлану идеи понравились, они подружились…

В дверь постучали.

– Кто там? – недовольно проворчал Бойд.

Это был Лохлан. Легок на помине. Бойд посмотрел на него, потом достал из кармана монетку и подбросил. Короткий взгляд – орел – и убрал в карман. Он не загадывал. Орел всегда означал, что дело выгорит.

– Я ходил в Punkground и в Муслим, – сказал Лохлан. – Сделал выкладки. Как ты рекомендовал – вспоминая того фермера.

Бойд улыбнулся. Привычка. Это все равно что дышать – когда шутят, ты улыбаешься, даже если не смешно.

– Данные…

– Я знаю, – оборвал его Бойд.