Мастер проклятий (СИ) - Курилкин Матвей Геннадьевич

— У тебя есть идеи насчет документов? — отвлек я бывшего легионера от мрачных раздумий. — Без паспортов нас остановит первый же патруль.

— Документы — это потом. — Отмахнулся старик. — Сейчас купим еды и топливо.

— И где ты собираешься искать паспорта?

— Диего, ты чего? Где по-твоему можно получить такого рода бумажки? В претории, конечно! — с этими словами старик развернулся и шустро направился по улице, пристально вглядываясь в каждую вывеску. Пришлось поспешить за ним — делать скидки на мое ранение он явно не собирался.

— Стоп. Подожди. Ты что, хочешь настоящие паспорта?

— Нет, Тартар тебя побери, мы нарисуем их от руки и станем играть в жандармов и воров. Конечно, я хочу настоящие паспорта!

— Да кто нам их выдаст? — попытался я воззвать к разуму Мануэля. Бесполезно, он продолжал упорствовать в своем безумии и не собирался больше ничего объяснять.

Нарываться на очередную грубость не хотелось, и я не стал выпытывать подробности. Все равно узнаю, и, похоже, не позднее, чем сегодня ночью. Можно было бы возмутиться отношением старика, потребовать немедленных объяснений, но какой в этом смысл? У него действительно гораздо больше опыта в подобных вопросах.

Идти пришлось довольно долго. Мы вышли на площадь какого-то императора — табличка с именем была уже сбита, но другого названия пока не было. Похоже, просто не успели поменять. Повернули направо, на улицу Серраблю, прошли еще немного, — у меня уже круги перед глазами начали появляться. Я вздрогнул от прикосновения — оказалось, Кера заметила, что я начал пошатываться и взяла меня под руку.

— Не ожидал от тебя желания помочь ближнему, — признался я.

— А это и не я, — хмыкнула Кера. — Это Ева заметила, что ты еле ковыляешь и пожалела.

— Она… здесь?

— Нет. Как только поняла, что сейчас прикоснется к мужчине, тут же спряталась.

Ничего удивительного после того, что с ней сотворили послушники чистых. Странно, скорее, что она вообще не потеряла способность испытывать сочувствие к кому-то моего пола.

— Так, прекращайте ворковать, голубки, — прошипел Рубио, заметив, что мы отстали. — Мы и так опаздываем!

С этими словами старик заколотил в двери лавки. Глянув на название, я обнаружил, что это парфюмерный магазин. Вот уж не ожидал такого интереса в нашей ситуации!

Хозяин этого заведения так же, как и похоронных дел мастер был недоволен, что его побеспокоили в неурочное время, однако Рубио, приодевшись, включил совсем другие манеры, так что обошлись без долгой ругани. Старик был уверен в себе, полон спеси, говорил сквозь зубы — любой признал бы в нем патриция, или как минимум важного чиновника, возможно, слегка поиздержавшегося в дороге. Властность сквозила в каждом жесте, и торговец мгновенно сник, стал угодливым и предупредительным. Здесь мы закупили мыло и принадлежности для бритья.

— Что б тебя, старик, я понимаю, что ты знаешь, что делаешь. Но удовлетвори уже мое любопытство, зачем нам это сейчас? Помыться можно и без мыла, а уж для чего нам сейчас бриться я и вовсе не понимаю!

— Боги, что за идиот мне достался в воспитанники, — закатил глаза Рубио. — Ты-то ладно, но как по-твоему наши кузнецы будут выглядеть, когда нас остановит патруль с их обросшими рожами? Да и я слегка не соответствую образу благородного доминуса. Тут уж никакие паспорта от лишнего интереса не избавят. И хватит разговоров. Ты и так передвигаешься как беременная корова, не сбивай дыхание. Провизию мы купить не успеваем, придется отложить это на вечер. Возвращаемся к машине.

— Ну извините, что я был ранен, — не выдержал я. — Не хотел напрягать тебя своими болячками.

— Если бы не хотел, остался бы с кузнецами, как я и предлагал с самого начала, — не преминул напомнить Мануэль. — Но тебе нужно было обязательно полюбопытствовать, что это за городок такой, милый и пасторальный.

Никакого любопытства я не испытывал, и действительно напросился со стариком, желая его подстраховать, но теперь мне начало казаться, что это ошибка, и лучше бы мне в самом деле было остаться с ребятами. Чем сильнее пот покрывал мое лицо, тем больше я утверждался в этой мысли, и так продолжалось до тех пор, пока мы не вернулись на площадь. В дальнем ее конце, нам навстречу как раз показался усатый толстяк в форме лейтенанта жандармерии. Первые несколько секунд я еще надеялся, что все обойдется, но площадь была совершенно пуста, так что наши персоны поневоле привлекали внимание. Вальяжно вышагивающий жандарм чуть изменил курс, чтобы точно не пройти мимо нас, и стало ясно, что проблем не избежать. Лейтенант никак не может пропустить новые лица в этом крохотном городишке, который он наверняка считает своей вотчиной. Отчасти из-за скуки, отчасти из-за подозрений. Времена сейчас неспокойные. Незнакомцы — это потенциальные проблемы, а жандарму проблемы в его городе не нужны. Все эти размышления читались по его лицу даже с расстояния в триста футов, которое нас разделяло.

Я еще успел услышать, как выругался старик — он тоже мгновенно сообразил, чем нам грозит внимание местной власти, но отреагировать уже не получилось.

Площадь. День выдался солнечным и теплым, но безветренным. Здесь тихо и ничего не происходит. Не за что зацепиться. Взгляд мечется по округе, цепляется за кустарник в центре. Не то. Жандарм, идущий навстречу, ленив и расслаблен. Ему немного любопытно, а где-то в глубине он слегка насторожен появлением неизвестных личностей в его городе, но мы выглядим прилично — вряд ли от нас можно ждать неприятностей. Лейтенант, должно быть, только что плотно перекусил, и теперь с трудом переставляет ноги. Впереди, в двух шагах перед ним, на брусчатке осталась россыпь свежих конских яблок. Жандарм их не видит… Не то! Если он свернет шею, в городе поднимется переполох. В таких местах даже случайная смерть представителя власти — это чрезвычайное происшествие. Нам этого не нужно. Секунды ползут, как горячая капля воска по горящей свече — медленно, но неотвратимо. Время уходит. Я оглядываюсь вокруг. На другой стороне площади небольшой ресторан с большими прозрачными стеклами. Он тоже закрыт — время сиесты, но внутри видно движение. Это официантка или поломойка, она наводит порядок перед вечерним наплывом публики. Девушка протирает стойку. В одной руке у нее тряпка, в другой, зажатая подмышкой швабра.

Да, это оно. Только что помытый пол, должно быть, еще влажный и скользкий, а поза у девушки неудобная. Очень легко поскользнуться. Официантка за стеклом нелепо дергается, взмахивает руками. Конец швабры, зажатой подмышкой описывает полукруг и со всего маха врезается в стеклянную полку за стеной, на которой выставлены бутылки.

Время ускоряет бег, возвращается к обычной своей скорости. Жандарм подпрыгивает, услышав ужасающий грохот, доносящийся с противоположного края площади. Ему больше неинтересны непонятные незнакомцы — он спешит разобраться, что произошло в ресторане. Кере приходится меня почти нести — старик, сообразив, что у нас появилась возможность скрыться незамеченными еще ускорил шаг. Теперь самостоятельно я никак не смогу за ним поспеть.

Глава 13

По возвращении на стоянку я был тут же брошен, и даже не смог удержаться на ногах. Рубио, уже успевший раздать добытое спутникам, вызверился:

— Поосторожнее, девка! Если он порвет одежду, новую ему будешь сама добывать! Запасной у нас нет!

— Какая трогательная забота. Спасибо, что поинтересовался моим самочувствием и поблагодарил за спасение! — пробормотал я больше для себя, однако Мануэль услышал:

— Некогда разводить политесы. Будет тебе и благодарность, и участие с заботой. В свободное время, а пока поднимайся. И вы все давайте физиономии в порядок быстрее приводите, потом может быть некогда. И можете поискать что-нибудь пожрать, пока я готовлюсь к вечеру. Я где-то видел здесь по берегам реки рогоз.

— Так вы чего, поесть не купили? — дошла, наконец, до парней удручающая истина.