Тринадцатая свеча. Мой визит на Венеру - Лобсанг Рампа

Курительные благовония обязательно должны быть в виде толстых палочек. Тонкие практически бесполезны. Это похоже на воздействие музыкального звука: тонкий и пронзительный тон лишь раздражает человека, полнокровный же, насыщенный звук может умиротворять, способствовать душевному равновесию или же стимулировать. Поэтому никогда не соблазняйтесь тонкими курительными палочками. В противном случае вы просто зря потратите деньги. Палочки следует предпочитать порошкам и таблеткам. Где достать нужное вещество – ну, это отдельный разговор. Но, пожалуйста, запомните раз и навсегда, что такой вещи, как «благовония Рампы», не существует.

Лобсанг Рампа не отдает предпочтения ни одному поставщику и ни одному сорту благовоний. Очень многие используют рекламу вроде «товар от Рампы», но Лобсанг Рампа чужд коммерческим интересам как таковым. Время от времени люди спрашивают, где можно приобрести ту или иную книгу или что-нибудь еще, и в ответ получают соответствующий адрес, но речь в таких случаях идет об обычных поставщиках, никоим образом не связанных с Лобсангом Рампой.

Другие фирмы используют в своей рекламе словосочетание «Третий Глаз» и тому подобные, но следует еще раз подчеркнуть, что Лобсанг Рампа не отдает предпочтения кому-либо из них и вовсе не обязательно имеет с кем-то из них дело.

– Ох-хо-хо, – сказал Старый Писатель.

Мисс Клео сидела, выставив торчком ушки и растопырив усы, и всем своим видом изображала напряженное внимание. Старый Писатель улыбнулся ей и сказал:

– Вот послушай-ка, Кли. Мы получили письмо от журналиста. Он работает в «Там-сямской газете», которая выходит в городах Там-сям и Где-то-там. Он очень зол, Кли, поскольку прочел одну из книг Рампы о тщедушных газетчиках. Он полагает, что Пресса питается Божественным вдохновением, что Пресса имеет право писать о людях все, что ей вздумается, ибо делает святое дело. Святое дело, ты слышишь, Кли? – спросил Старый Писатель. – Этот газетчик хочет услышать от Лобсанга Рампы четкое разъяснение, какой вред наносит Пресса. Пресса, говорит он, творит только добро.

Пресса, как и телевидение, могла бы быть орудием величайшего блага. Но и то, и другое потакают самому низменному в человеке – садизму, развращенности, предрассудкам и разнообразным грехам. Величайший упрек в адрес Прессы состоит в том, что она публикует сведения, не будучи уверенной в их достоверности. Она подхватывает сплетню и тут же выдает ее за непреложный факт, а если сплетня хороша, Пресса искажает ее, поскольку садизм и чувственность привлекают ее больше, чем что-либо доброе.

Пресса говорит о своей свободе – свободе печати, – но как насчет свободы личности? Коль скоро Пресса вправе писать о людях все, что ей вздумается, то люди, о которых она пишет, также должны иметь право на равную газетную площадь для опровержения той лжи, что о них написана. Вместо этого при малейшей попытке опровержения Пресса публикует вырванные из контекста фразы, которые в устах оклеветанного человека вызывают справедливое возмущение, на деле являясь смесью наугад (а то и не наугад) надерганных высказываний. Похоже, что только газетчики способны на такую дьявольскую хитрость.

Многие люди, не способные защитить себя, подвергаются нападкам Прессы. Так, Чарли Чаплин постоянно подвергался нападкам, причем самым бесстыдным. Другой пример – принц Филипп, он также не имел возможности оградить себя от наскоков Прессы. Так как насчет свободы печати? Как насчет свободы людей, на которых она нападает?

Пресса вызывает войны и расовую ненависть. Она публикует лишь то, что сенсационно и, предположительно, должно вызвать бурю. Не будь Прессы, возможно, не было бы войны во Вьетнаме. Не было бы войны в Корее. Не будь Прессы, подогревающей расовую ненависть, не было бы такого количества проблем во взаимоотношениях людей с разным цветом кожи; наконец, Пресса причиняет массу беспокойства Правительству Соединенных Штатов, против его желания поднимая вопросы, о которых лучше помалкивать.

У всякого человека есть нечто, что он хотел бы держать при себе. У всякого человека найдется что-то, что в глазах членов его семьи выглядит нормальным, но постороннему, который не знает всех сопутствующих фактов и обстоятельств, может показаться чем-то из ряда вон выходящим. То же получается и с документами Пентагона, которые Пресса сейчас муссирует в качестве сенсации. Это вызывает беспокойство в Канаде, Англии, Франции и многих других странах – всего лишь из-за стремления журналистов заработать на своих газетах несколько лишних центов.

По мнению Писателя, Пресса – самая злая сила, когда-либо существовавшая в мире; по его мнению, если Прессу не ограничивать, не контролировать и не подвергать цензуре, она в конце концов захватит власть над миром и приведет нас к коммунизму.

Старый Писатель вновь прилег и, улыбнувшись мисс Клеопатре, сказал:

– М-да, Кли, хотел бы я знать, примет ли этот ужасный человек, этот репортер из газеты X… города Y… все это близко к сердцу. Я очень надеюсь на это. Если бы он бросил работу в Прессе и занялся чем-то более пристойным, это могло бы стать первым шагом к его спасению.

Но оставим Прессу в стороне и вернемся к нашим вопросам. Они нескончаемы, тебе не кажется? Но это говорит о том, что существует огромная потребность в каком-либо источнике, из которого можно получить на свои вопросы хотя бы частичные ответы.

Вот несколько вопросов, присланных из Англии, и ответы на них:

«Можно ли усыплять животное, если оно страдает от болезни и, возможно, неизлечимо?»

Если вы буддист, вам не следует отнимать жизнь, но есть вещи большие, чем какая-либо традиционная религия, будь то буддизм, христианство, иудаизм, индуизм или что-то еще, – это то, что можно назвать обязанностями перед Высшим Я. По мнению Писателя, по отношению к животному определенно милосерднее безболезненно умертвить его, если при нынешнем состоянии ветеринарии оно неизлечимо.

Если животное страдает от такой болезни, что ветеринарная наука не в состоянии облегчить его страдания, то лучше попросить ветеринара умертвить его настолько безболезненно и настолько быстро, насколько возможно. Это милосердно. Сам Писатель имеет по части боли весьма и весьма богатый опыт, получив в этом отношении гораздо больше причитающейся ему доли, а потому он приветствовал бы ту могущественную силу, которая навсегда избавила бы его от боли.

Самоубийство же – нечто совсем другое. Самоубийство – это плохо. Самоубийство – это очень, очень плохо, и те, кто его совершает, поистине утратили душевное равновесие вследствие огорчений, боли или других обстоятельств, затмивших их разум. Эвтаназия[4] не есть самоубийство, поскольку она является следствием решения зрелого рассудка, не подверженного непосредственному воздействию болезненных чувств и не охваченного ими, рассудка, над которым не тяготеет жалость к себе и боль. Самоубийство, по убеждению Писателя, непоправимая ошибка, и к нему никогда не следует прибегать.

Если животное больно, его нужно избавить от страданий. Если человек болен неизлечимо, находится в преклонном возрасте, если он в тягость окружающим, то ему должна быть доступна какая-либо форма эвтаназии. Свое решение он при этом должен иметь возможность обсудить с кем-то, кто лично не заинтересован в этом вопросе.

Следующий вопрос в какой-то мере связан с только что обсужденным и звучит так:

«Возможно ли, что животное будет возвращено человеку еще при его жизни?»

Ответ на это будет, несомненно, утвердительным, если только это на благо животному. Например, – это, разумеется, пример чисто гипотетический, и его не следует воспринимать чересчур серьезно, – если животное избавили от страданий, не дав ему умереть своей смертью, то вполне возможно, что оно решит вернуться в ту же семью в облике котенка или щенка и прожить там тот отрезок времени, которого оно было лишено в результате усыпления. Такое случается. Но разумеется, если животное находится По Ту Сторону жизни и его «хозяин» может совершать астральные путешествия, то они могут встретиться, только если оба хотят этого.

Следующий вопрос такой:

«Имеет ли ауру астральная форма или же только физическая?»

Физическая форма, основная форма на нашей Земле, имеет эфирное тело и ауру. И то, и другое являются лишь отражениями жизненной формы. Многие люди – большинство – не могут видеть ауру, поскольку слишком к ней привыкли: точно так же большинство людей не видят воздуха, среди которого живут; все они способны видеть смог – в этом отношении сегодня посмотреть есть на что.

В астральном мире аура гораздо ярче вокруг астральных тел, и чем сильней развито астральное тело, тем интенсивнее аура сверкает, вспыхивает и переливается. Поэтому ответить можно так: да, совершенно определенно, аура вокруг астральных тел есть. Но точно так же, как на Земле есть люди, не способные видеть ауру, в нижнем астрале есть такие, которые не могут видеть астральную ауру. По мере развития такого «невидящего» это дается ему все легче.