Тринадцатая свеча. Мой визит на Венеру - Лобсанг Рампа

С обильной ношей возвратился он к пещере и сложил возле нее большую кучу сучьев и маленькую кучу дров покрупнее. Взяв кремень и кресало, он стал выбивать искры, пытаясь поджечь дрова, на которые попала вода с его еще влажных рук.

Лама и старая женщина выглянули из пещеры. Лама улыбнулся, глядя на старания мальчишки, а старуха, в желудке которой заурчало от голода, проговорила: «Чик, чик, чик» – и бросилась к куче дров, забыв о своем горе. Теперь она превратилась в хозяйку очага, показывающую этому мальчику, как нужно зажигать огонь. Она быстро достала из своих небольших запасов сухих дров и выбила целый рой ярких искр. Став на колени, она стала сильно-сильно дуть, и дрова вдруг вспыхнули языками пламени, которые жадно потянулись к куче с тонкими сучьями. Сияя от удовлетворения, она поспешила назад к пещере за уже наполненным водой котелком.

Мальчик угрюмо посмотрел ей вслед, размышляя, почему это всегда женщины вмешиваются, когда мужчины отлично что-то могут сделать сами? Почему женщины всегда вмешиваются и, пожиная плоды тяжелого труда мужчины, забирают себе всю накопленную таким образом хорошую карму? Он раздраженно пнул ногой камешек и потащился наверх между скалами за новой порцией дров. «Не знаю, насколько небрежно эта старуха обращается с дровами, – подумал он, – а потому запасу-ка я их побольше».

У основания одной нависающей скалы он обнаружил чашку и маленькую шкатулку для косметики, а также разодранный кусок ткани. Увидев это, он решил, что это дьявольская западня. Размышляя об этом, он вспомнил, что что-то где-то было украдено, и он сочинил целую историю. «Ара! – подумал он. – Они добывали деньги тем, что воровали, тайно проносили украденное в Индию и там продавали западным людям как сувениры». Он засунул за пазуху чашу, кусок ткани и шкатулку и, расставив руки, взял в охапку большой пучок дров и поплелся неверной походкой вниз, не видя перед собой дороги.

Старуха опять суетилась у костра и, как и предполагал бедный мальчик, накладывала в него столько дров, словно их для нее собирала целая община монахов, а не один маленький мальчик. Он бросил кучу принесенных дров прямо возле нее, в тайной надежде, что она споткнется и упадет в огонь, и тогда ему не придется так тяжело работать. Затем мальчик повернулся и подошел к Ламе, доставая чашу, шкатулку и клочок ткани.

«Это мое, мое, это принадлежало моему мужу!» – закричала женщина, вскочив на ноги так быстро, как будто она собиралась взлететь. Она бросилась к мальчику и отобрала у него вещи, жадно глядя на них. «Это единственное, что есть у меня, чтобы напоминать о нем». Сказав это, она спрятала вещи на грудь и повернулась к огню. Слезы полились из ее глаз.

Мальчик угрюмо посмотрел на Ламу и проворчал: «Надеюсь, она не станет бросать все это в тсампу. Мне никогда не нравилась такая тсампа».

Лама повернулся и опять вошел в пещеру, чтобы погасить свое веселье, угрожавшее разрушить его серьезный вид.

Вскоре Лама, мальчик и старая женщина сидели каждый сам по себе и ели тсампу и пили чай, поскольку у членов святых орденов в Тибете есть правило есть в одиночестве или только в компании самых близких людей. Их скудная трапеза вскоре закончилась, и Лама, мальчик и старая женщина почистили свои чашки мелким песком, сполоснули их в реке и положили их обратно в карманы своих одежд.

Тогда Лама сказал:

«Подойди, Мать, сядь у огня и давай посмотрим, что можно сделать, чтобы обсудить и решить твои проблемы».

Он повернулся и бросил горсть щепок в шипящее пламя. Мальчишка угрюмо смотрел на то, как быстро уходят дрова. Лама взглянул на него с улыбкой и сказал:

«Верно, хорошо бы принести пару связок дров, нам нужен будет здесь огонь. Без тебя никак!»

Мальчик развернулся и побрел в поисках дров и всякого другого, что может еще подвернуться. Лама и старая женщина начали разговор.

«Мать, – сказал Лама, – твоя религия и моя имеют разную форму, но все религии разными дорогами ведут Домой. Не имеет значения, во что мы верим и как мы верим, главное – что мы верим, потому что истинная религия с той умственной и духовной дисциплиной, которую она требует от своих последователей, – единственное спасение и для ваших людей, и для наших».

Он остановился и взглянул на нее, затем продолжил:

«Значит, у тебя были плохие мысли о том, чтобы убить себя, так? Понимаешь, это не решение. Если ты убиваешь себя, совершаешь самоубийство, ты только увеличиваешь свои проблемы, а не решаешь их».

Старая женщина подняла на него глаза, потому что он был высокого роста, а она – очень маленького. Она смотрела на него, стиснув руки. Заламывая руки, она сказала:

«О да, говорите со мной. Я темная, я ничего не понимаю, ничего не знаю. Да, я думала о том, чтобы убить себя, бросившись в реку, чтобы разбиться о камни порога внизу так же, как муж и сыновья разбились о камни, упав со скалы».

«Самоубийство не является ответом, – сказал Лама. – Мы пришли на эту Землю, чтобы учиться, чтобы развивать свои бессмертные души. Мы пришли на эту Землю, чтобы встретиться с определенными условиями, возможно, тяготами бедности, возможно, с искушениями, которые появляются у богатых. Нельзя думать так, что деньги и собственность могут освободить человека от беспокойств. Богатые тоже умирают, богатые тоже болеют, богатые тоже подвергаются преследованиям и страдают от массы проблем, которые не известны бедным. Мы приходим на эту Землю и выбираем свое место в жизни в соответствии с той задачей, которую мы должны выполнить, и если мы совершаем самоубийство, если убиваем себя, то становимся подобны разбитой чашке. А если ты разобьешь чашку, Мать, как ты будешь есть? Если ты разобьешь кремень и кресало, где ты возьмешь искры, чтобы поджечь дрова? Как ты сможешь тогда выжить?»

Старая женщина молча кивала, как будто полностью соглашаясь, и Лама продолжил:

«Мы пришли на эту Землю, наперед зная, какими будут наши проблемы, зная, какие трудности предстоит преодолеть, и если мы совершаем самоубийство, мы нарушаем условия, которые сами же себе создали для своего совершенствования».

«Но, Лама! – воскликнула женщина вне себя от боли. – Может, мы и знали, какие условия выбрали для себя, пока были на Другой Стороне, но почему же мы не знаем этого сейчас, когда мы на Земле, и если мы не знаем, почему мы здесь, как можно обвинять нас в том, что мы не делаем того, что мы должны были бы делать?»

Лама улыбнулся ей и сказал:

«О, как часто задают этот вопрос! Все спрашивают одно и то же. Обычно мы не знаем, какую задачу мы должны выполнить на этой Земле, потому что, если бы мы знали это, мы отдали бы всю свою энергию на выполнение этого – не важно, насколько это бы приносило неудобства другим. Мы должны выполнять свою задачу и одновременно помогать другим. Во все времена мы должны жить в соответствии с правилом: „Поступай так, как ты хотел бы, чтобы другие поступали по отношению к тебе“, и если в эгоистичной поспешности выполнить собственную задачу мы нарушаем права других, то этим мы только создаем себе дополнительные задания, которые нам предстоит выполнить. Поэтому для большинства людей лучше, когда они не знают, какую задачу им нужно выполнить, – не знают, пока находятся на Земле».

Крик мальчика прервал разговор: «Смотрите! – кричал он. – Что я нашел!»

Он появился, держа в руках золотую фигурку. Она была такая тяжелая, что ему приходилось идти очень осторожно, чтобы не уронить ее себе на ноги.

Лама поднялся и, вставая, бросил взгляд на старуху. Она стояла позеленевшая, с открытым ртом и выпученными глазами. Это было воплощение совершенного ужаса. Лама взял фигурку у мальчика. Перевернув фигурку, он посмотрел на метку на основании.

«Ага! – сказал он. – Это одна и фигурок из небольшого монастыря вон там наверху. Туда ворвались грабители, и это одна из тех вещей, которые они унесли».

Он обернулся и посмотрел на старуху, которую душил страх.

«Я вижу, Мать, что ты ничего не знала об этом. Я вижу, что ты подозревала, что твой муж и сыновья делали что-то, что не должны были делать. Я вижу, что, несмотря на подозрения, ты ничего не знала наверное и не принимала в этом участия. Поэтому не бойся. Тебя не будут наказывать за грехи, совершенные другими».

Он обернулся к мальчику и сказал:

«Тут должно быть еще золото, а также драгоценные камни. Мы пойдем туда, где ты нашел это, и поищем кругом, чтобы найти остальные пропавшие предметы».

Старая женщина долго заикалась и запиналась и наконец выдавила из себя:

«О Великий и Святейший Лама, я знаю, что мой муж и сыновья что-то делали у подножия вон той скалы, – показала она. – Я не знаю, что они там делали, я не спрашивала, но я видела их вон там, недалеко от того места, где они упали».

Лама кивнул, и они с мальчиком отправились туда вместе.

«Это там, где я нашел эту штуку. Она торчала из песка, поэтому я подобрал ее».