Монстр под алыми парусами - Яся Белая

– Господина Грэя ко мне не пускать! Ни под каким предлогом!

Видеть его не хотел.

И сейчас, мечась среди осколков, обломков, грязных лужиц, подтаявшего снега, Циммер хотел лишь одного:

– Клэр… Мы так и не повидались толком… Это я виноват… Только бы увидеть тебя! Только бы услышать твой голос! Клэр…

И его воспаленного сознания действительно коснулся звук. Пение… Тихое нежное пение:

Ночью темень. Ночью тишь.

Рыбка, рыбка, где ты спишь?[4]

Клэр любила эту песенку и часто напевала ее, сидя за рукоделием. Должно быть, она представляла в такие моменты их будущего малыша – пухлощекого ангелочка с широко распахнутыми невинными глазенками, потому что всегда блаженно улыбалась и добавляла в голос еще больше ласковости:

Лисий след ведет к норе,

След собачий – к конуре.

Белкин след ведет к дуплу,

Мышкин – к дырочке в полу.

Жаль, что в речке, на воде,

Нет следов твоих нигде.

Слова звучали все отчетливее, все ближе, и радость, неуместная сейчас, переполняла его душу до краев. Циммер и сам расплылся в улыбке и пропел хрипло и невпопад:

Только темень, только тишь.

Рыбка, рыбка, где ты спишь?

– Тс-с, дорогой, – вдруг прозвучало над самым ухом, – все уже спят. И тебе надо спать. Устройся у меня на плече, закрой глаза и спи…

Но вместо этого маг-хранитель, наоборот, проснулся, словно вынырнул из тягучего небытия, вернее, попытался это сделать.

Комнату наполнял дрожащий зеленоватый свет. Такой бывает, когда лучи солнца проходят сквозь воду.

Рядом, напротив, висела в водной толще Клэр – будто мушка, попавшая в смолу. Только, в отличие от мушки, она была живой. Длинные светло-русые волосы стояли короной вокруг милого круглого личика, мокрые одежды обрисовывали пышные аппетитные формы, мягкие нежные руки тянулись к нему…

– Иоганн, дорогой…

– Клэр… – Легко оттолкнувшись, он двинулся к ней. Плыть было приятно. Давно он не ощущал такой легкости. Словно в детстве, когда только осваивал навык полетов.

Клэр засмеялась, запрокинув голову. Ее кожа была неестественно светлой и переливалась, как рождественская игрушка, обсыпанная слюдой. А когда их взгляды встретились, Циммер заметил в глазах жены фосфорический блеск.

– Клэр, душечка… – Он хотел о многом расспросить ее, но она не дала сказать дальше, приложила холодный как лед палец к его губам и помотала головой:

– Молчи! – Вскинула вверх руки, обвила вокруг шеи и потянулась за поцелуем. Но чем ближе становилось ее лицо, тем сильнее оно расплывалось, искажалось, менялось. Только глаза становились все больше, круглее и переставали моргать…

А нежные девичьи руки на шее сжимались все крепче. Они удлинялись, утолщались, обвивались вокруг.

Циммер хрипел и бился, пытаясь вырваться из дьявольского захвата, но воздуха не хватало. Паника лишала рассудка. Легкие горели от нехватки кислорода. Сил сопротивляться не осталось. Он погибал и тонул.

Однако магия, переполнявшая его изнутри, полыхнула, разорвав удушающие объятия. Оторванные конечности отлетели в стороны, брызнула густая зеленая жидкость, должно быть, заменявшая твари кровь…

– Ты не Клэр! – Он попятился прочь от существа, у которого отрастали новые руки, по две пары из каждого плеча. – Что ты такое, морской дьявол тебя раздери?

Но создание перед ним, теперь лишь смутно напоминавшее милую уютную округлую Пышечку, захохотало. Глаза его вспыхнули фосфорически, и было в том всполохе нечто смертельное…

– Изыди! – Циммер поднял руки в нужное положение, чтобы совершить магические пассы, и произнес формулу изгнания: – Я, Иоганн Циммер, маг-хранитель Каперны, данными мне силой и властью изгоняю тебя. Убирайся в ад, откуда явилась!

Фигура перед ним пошла зыбью, но не исчезла, а так и продолжала висеть посреди комнаты.

Стоп! Его спальня полна воды? Едва ли не под самый потолок? Тогда, если открыть дверь, она хлынет в коридор, и водный поток утянет тварь прочь. Но… там прислуга, люди Грэя, он сам… Что будет с ними? Нет, дверь не подойдет. Значит, окно. Нужно лишь выдавить окно. А лучше выбить, разнести вдребезги.

Но сначала следовало обезвредить создание, что проникло сюда и выдало себя за Клэр. Если заклинание изгнания не работает, значит, следует попробовать связывание. Уж его путы и не таких удерживали.

Спеленав тварь по рукам и ногам, он нырнул поглубже, схватил стул и ринулся к окну…

Удар, еще удар… Красивое узорчатое стекло, выбранное Клэр с такой любовью, пошло трещинами, а после полетели осколки, и вода действительно хлынула прочь.

Циммер рухнул вниз, а оказался… в своей же постели. Вернее, среди кучи мусора и грязи. А их благоустроенная, элегантная спальня в мятно-бронзовых тонах превратилась теперь в неухоженное жилище бродяги.

Стало трудно дышать, и что-то немилосердно давило на грудь. Он почувствовал, как сильные бронзовые пальцы стискивают его шею. На груди, оседлав его, устроился… голем. Его глаза сейчас горели потусторонним огнем, а изо рта текла зеленая жижа…

– Нет, – прохрипел Циммер, пытаясь оторвать от себя механические лапы, – ты… не можешь… нанести вред… Моя кровь… взываю к ней… Кровью… своей… заклинаю… тебя!

Не сработало. Опять не сработало!

Голем продолжал его душить.

Циммер беспомощно трепыхался и сучил ногами, пытаясь избавиться от гадины, убивавшей его. Но силы явно были неравны…

Бумеранг просвистел тонко и сработал четко – голова голема отлетела прочь. Полумеханическое тело дернулось несколько раз и завалилось на бок, забрызгав и без того испачканное покрывало едкой зеленью…

Грэй оказался рядом быстрее, чем Циммер успел понять, что происходит. Протянул руку, дернул на себя, а после похлопал по спине.

– Все, уже все. Она больше не тронет тебя… Никого не тронет…

– Что вообще произошло? – с трудом приходя в себя, спросил Циммер.

– Твоя «кукла» сошла с ума и кинулась тебя душить, – рассказал Грэй. – Пришлось немного попортить дорогую вещь. – Он кивнул на безголовую тушу, лежавшую рядом на разоренной постели. По телу псевдоголема пробегали электрические разряды, из-за чего оно подергивалось в агонии.

– В голове не укладывается, – признался Циммер. – Голем не может восстать против своего хозяина.

– Против хозяина не может, но ты и не хозяин, – резонно заметил Грэй. – Более чем уверен: эта тварь считала своим хозяином того мрачного типа с Теневого рынка и никого более.

Циммер вздохнул: похоже, друг прав.

Маг-хранитель оглянулся и, ругнувшись, схватился за голову.

– Что я натворил! Уничтожил! Все уничтожил! Моя Пышечка! – завыл он, дергая себя за волосы и раскачиваясь из стороны в сторону. – Она так старалась, выбирала