Казахские мифы - Маргарита Робертовна Лобия

же полюбил ее еще с детства. Всеми силами молодые люди желали исполнить клятву, некогда данную Карабаем и Сарыбаем, но отец Баян решил иначе. Низким посчитал он брак дочери с обедневшим джигитом и нарушил слово – повелел Баян выйти замуж за Кодара, коварного хитреца, спасшего однажды отары Карабая от гибели. Не хотела покориться воле отца Баян. Без памяти влюбленный в нее Кодар, понимая, что, пока жив Козы Корпеш, не бывать его счастью с Баян, подло убил соперника.

Мавзолей Козы Корпеша и Баян Сулу.

Казахстан

Затаила ненависть Баян, но ничем не выдала своих чувств. Сказала она Кодару, что выйдет за него замуж, если выроет он колодец с ключевой водой, глубокий-глубокий, почти бездонный. Согласился Кодар, стал рыть колодец. Углубляясь вниз, держался он за длинные и крепкие косы Баян. Когда же Кодар почти достиг недр земли, отхватила Баян острым кинжалом свои косы, и полетел Кодар в омут, где и погиб.

На могиле Козы Корпеша приказала Баян воздвигнуть мавзолей неподалеку от реки Аягуз. Когда приказ Баян был исполнен, пришла девушка на могилу возлюбленного, сыграла на домбре печальный и чарующий кюй, рассказывающий о ее неиссякаемой и страстной любви к Козы Корпешу, выхватила кинжал и пронзила им свое сердце.

Много прошло с той поры лет. Но ничего не изменилось на берегах Аягуз-реки: все так же высится там некрополь – вечный памятник любви Баян и Козы Корпеша. И все так же не иссякает к нему поток паломников, ищущих настоящей, верной и нерушимой любви.

«Черная весть», или Как у домбры появилось отверстие

Плачет, заливается слезами домбра, рассказывая о разлуке влюбленных сердец. Но еще горше рыдает она, повествуя о смерти. И когда не хватает слов, чтобы поведать о сбивающем с ног, поражающем, как гром, несчастье или о невосполнимой потере, кюйши берет в руки домбру и скорбными звуками музыки доносит страшные вести, смягчая и утешая сердца слушателей, готовые разорваться от горя и бессильной ярости.

Однажды любимый сын великого хана погиб на охоте. Никто из приближенных не осмеливался донести до правителя страшную весть, ибо знали они, что вестника, принесшего в дом хана горе, ждала неминуемая и мучительная смерть. Лишь Кетбуга по прозванию «Улы жырши» («величайший сказитель») не побоялся гнева великого хана. Взяв березовую домбру, пришел Кетбуга в ханские покои и, не произнеся ни слова, заиграл напевную, рвущую душу мелодию – безрадостный, мрачный, жалобный кюй, до боли прекрасный в своей безутешности.

Ничего не скрыли струны напевной домбры – ни грохота копыт, выбивавших пыль из опаленной солнцем степи, ни жизнерадостного гиканья разгоряченных погоней охотников, ни ужаса спасавшихся от них куланов, ни отваги вожака стада, Хромого Кулана, кинувшегося на ханского сына и сбросившего его с коня наземь. Так, околдованный мелодией, узнал великий хан о гибели наследника и продолжателя рода. Стихли музыкальные переливы, застонал сквозь зубы грозный хан.

– Черную весть принес ты в мой дом, Кетбуга, – наконец произнес он. – Но услышал я ее не из твоих уст, а уст твоей домбры. Так пусть же ее и покарает моя десница!

С этими словами приказал хан залить домбру свинцом. Невредимым вернулся к родным славный Кетбуга, а в деке домбры появилось отверстие.

Домбра и дитя света Нуртоле

Как уже было замечено выше, волшебные звуки домбры покоряют не только людей, но и зверей, и птиц, и даже тугоухих змей. Над всеми властвует музыка, творящая добро и избавляющая от зла.

Когда-то давно случилась на земле трагедия – решили змеи изничтожить человеческий род, собрали несметное войско и напали на людей. В ужасе бежали от змеиного нашествия люди. Особенно пугал их царь змеиного воинства – огромный золоторогий змей, дыханием своим превращавший людей в пепел.

Достигнув края земли, взмолились люди великому Тенгри, прося его о помощи и избавлении от напасти. Смилостивился над людьми бог и отправил им на помощь мальчика Нуртоле, дитя света. Спустился Нуртоле на землю по солнечному лучу, сидя на спине двугорбого верблюда. В руках Нуртоле держал домбру и пальцами перебирал ее струны.

Согласно исследованиям, имя Нуртоле образовано от слов «нур» («свет», «солнце») и «тел» («дитя», «потомство»).

Показавшись перед змеиным войском, Нуртоле ударил по струнам и заиграл сладостно-сказочный кюй. Все змеи как по команде повернулись к Нуртоле и двинулись вслед за ним. А Нуртоле, не переставая играть, привел их к Синему морю и заманил на дно, где змеи превратились в различных морских животных.

С тех пор так и играет Нуртоле на домбре на дне моря, удерживая в повиновении змей. Но как только ослабевают звуки музыки, змеи пытаются вновь вернуться на землю и забрать власть у людей. Тогда поднимаются на море штормы и бури, ярятся и бушуют ураганы, разбивая в щепы затерявшиеся в бескрайних водных просторах корабли и рыбачьи лодки. Но сильнее ударяет по струнам Нуртоле, смиряя гневный нрав змей. И вновь успокаивается море, и снова наступает мир и покой. Но ни на миг не должен прекращать своей игры солнечный мальчик, иначе вырвутся на волю змеи и человечеству настанет конец.

Кобыз и мелодия сердца

Самым сакральным, волшебным и магическим считался у казахов кобыз – ковшеобразный струнный смычковый инструмент. Изначально на кобызе дозволялось играть только шаманам-баксы, а обычному человеку, дабы не навредить себе и не нарушить гармонии между мирами, запрещалось даже прикасаться к этому инструменту.

Кобыз на почтовой марке Казахстана. 2003 г.

Могущественные и подчас потусторонние силы таит в себе кобыз. Так, согласно преданию, однажды всесильный баксы Койлыбай поставил на скачки свой кобыз. Помчались по степи кони, а Койлыбай привязал кобыз к дереву и начал священнодействовать, размахивая саблей.

Показались вдали первые джигиты на взмыленных жеребцах, как вдруг, поднимая тучи пыли, впереди них выскочил кобыз Койлыбая, волоча за собой вырванный с корнями раскидистый саксаул. Все единодушно признали Койлыбая победителем в скачках, а его кобыз – самым ретивым жеребцом состязаний.

Необорима музыкальная власть кобыза. По древним казахским легендам, старики-абызы (старейшины рода), бывало, погружаясь в транс, вбирали в себя все тревоги, несчастья и болезни односельчан, покидали родные аулы и уходили далеко-далеко в степь, чтобы там в уединении неумолчно играть на кобызе, «отдавая» всю накопленную боль космосу и тем самым избавляя людей от невзгод и печалей. Порой абызы добровольно выкалывали себе глаза, чтобы отрешиться от всего земного и, полностью растворившись в