Тень луны - Александр Трапезников

Над «афганским синдромом» и «дезинфекцией крота» Мишель, Большаков и Каратов ломали головы несколько дней, составляя схемы и пунктирные стрелки. Надо было торопиться расчищать «Авгиевы конюшни», до возвращения Хмурого.

— А если попробовать сделать так, чтобы частотные сигналы совпали? высказал «гениальное» соображение Каратов. Ухватившись за эту идею, Большаков принялся развивать ее дальше.

Пару дней спустя, Афганец, через известного ему посредника, с которым контактировал Большаков, получил заказ на изготовление «конструкции» с радиодистанционным управлением. Получив аванс, подрывник принялся за дело, использовав в качестве оболочки пустую банку из-под пива. Вмещалось туда аккурат до двухсот граммов тротила, а сборка системы управления заняла полторы суток. Большинство подпольных взрывников — законченные пироманы и наркоманы, с шизофреническими отклонениями. Не был исключением и Афганец. Радуясь своему очередному детищу, он не задумывался над тем, кому предназначается ловушка, чья машина будет разнесена вдребезги и кто «попьет» пивка из банки? Обычно, он использовал одно и то же радиочастотное устройство, но об этом было известно Большакову и Каратову. Подобные «игрушки» применялись ими совсем недавно в войне с чечами Мовлада. Закончив работу, Афганец сложил ВУ в «дипломат» и отправился на встречу с посредником. Она была назначена на небольшом уютном стадиончике возле площади Разгуляй. Усевшись на пустую трибуну и поставив «дипломат» между ног, Афганец принялся ждать. Время было выбрано дневное, на заснеженном поле — никого.

Отследив появление Афганца, Большаков с Каратовым отправились к телефон-автомату. В пейджинговую компанию поступил звонок:

— Здравствуйте. Для номера 2510. Текст: У нас жарко. Ждем. Крот. Все.

— Сработает или нет? — размышляя вслух, произнес Каратов, глядя в сторону стадиона, скрытого за металлическим забором. Через минуту оттуда донесся оглушительный взрыв.

— Сработало, — ответил ему Большаков. — А ты боялся.

— Слушай, а где это «у нас жарко?»

— В аду.

…В тот же день и приблизительно в это же время, на «встречу» с Афганцем отправился и Крот. Все произошло без малейшего сбоя. Когда «вольво» с Кротом подрулило к Южному входу в ВВЦ, ничто не предвещало того, что через минуту тишина здесь будет нарушена шквальным огнем. Прохожих почти не было, только молодая парочка — очевидно молодожены — прогуливалась с детской коляской. Проезд в ВВЦ оказался закрыт — совсем недавно тут установили оградительные щиты. «Вольво» остановилась. Один из охранников вылез, чтобы разобраться с ситуацией. Крот высунул голову из машины — он сидел на заднем месте. Счастливая парочка катила коляску метрах в десяти, не обращая ни на кого внимания. Молодая мать была довольно симпатичной, вот только небольшой шрам над верхней губой. Она нагнулась к ребенку, наверное, чтобы подправить одеяльце, и разогнулась. В руках у «артиста» оказался скорострельный «Узи», папаша выхватил точно такой же из-под пальто.

— Жми! — заорал Крот, но было поздно — все кончилось за несколько секунд. Когда ураганный огонь стих, «молодожены» побросали возле коляски оружие, прыгнули в подкатившие «жигули» и скрылись.

Старче Каллистратыч, к которому после возвращения на Родину заехал Кононов, уже обрел свое прибежище на окраине города, в дворницкой, и жил по его словам «припеваючи», метя «марксистской» бородой пол. Игорь явился не один — привез с собой Николая Сабурова. С ним он познакомился еще в девяностом году, на стрельбищах. Свел их Леша, работавший в одной «конторе» с Сабуровым. Но если Алексей, после ухода из КГБ, влился в бригаду к Стасу, то Николай еще некоторое время пытался «переломить ситуацию», пока не разочаровался окончательно. Судьба его складывалась весьма примечательно. Бывший сотрудник засекреченного отдела, майор, специалист по экстремальным ситуациям, группа «антитеррор», один из лучших офицеров-профессионалов. Семнадцать лет службы, за спиной — сложнейшие операции, длительные зарубежные командировки, смертельный риск. Практически, в жертву работе отдано все: даже жена, не выдержав постоянных напрягов, ушла. Тоже, что с Игорем. Сабуров служил не за деньги (их не было и тогда), за идею. И именно такие профи оказались не только не нужны нынешнему режиму, но и опасны. После разгрома КГБ, учиненного в девяносто первом, карьеристы и двурушники полезли вверх, преданных делу людей отстраняли или они уходили сами. Тогдашний «глава» Бакатин вошел в историю уникальным мерзавцем, от страха передавший американцам системы слежения, а также засекреченных резидентов. Не отставали от него и другие «демократические» генералы КГБ. Измена и предательство — с самого начала перестройки — стали нормой жизни. Иные ценности, другой смысл жизни — главное деньги. Теперь самый уважаемый человек тот, кто в деле разрушения России проявит особую прыть, нанесет больший вред. Сабурова это никак не устраивало. Но он еще пытался как-то противостоять…

Увольняли не всех, некоторых подкупали новыми должностями. Сабурову, как опытнейшему специалисту, предложили войти в Службу безопасности президента. Элитное подразделение — живи и радуйся. О его умонастроениях еще ничего не знали. Николай проработал там два года, больше не выдержал. После расстрела Парламента подал рапорт.

— …Знаете, почему произошел путч? — рассказывал он Каллистратычу и Игорю. — Из-за пьянки. Однажды, Ельцин с Хасбулатовым парились в баньке, уже языками еле ворочали. Потом заспорили — кто главнее? Боря тому в ухо, еле разняли. С тех пор поссорились насмерть. А ты не задумывался, почему в Кремле больше ни одного голубя нет, все куда-то улетели? Одни вороны, воронье… А в коридорах охранники мертвецки пьяных начальников таскают. Даже Коржик раз получил ножом от своего любимого президента, когда тот глаза залил. Пьют от безысходности, от страха, от боязни неминуемой расплаты за содеянное. Ты посмотри, ведь даже в той же Колумбии криминал, наркодельцы вкладывают огромные средства в развитие экономики своей страны. Наши же, как оголтелые, грабят и грабят Россию-матушку, и все деньги — за рубеж. По своему менталитету — они самые настоящие бандиты… Почти у всех, кто проходил через Кремль или правительство — жены, отцы, дети — живут в других странах. Ни разу, ни в одном их докладе не прозвучали слова: Родина, Отчизна. Этих понятий в их словаре нет. У Илюшина, Козырева, Коха, других родственники иностранцы. Зачем им Россия? И что самое любопытное большинство из них, почти восемьдесят процентов — с голубизной. Прямо какое-то засилье, нашествие гомов. Это не так смешно, как кажется. Мафия «голубых» во всем мире — одна из сильнейших. Это закрытое общество, которое рвется к власти. Многие сферы жизни «под ними». Впрочем, их трудно отделить от «каменщиков». Я уверен, что клонирование людей — их долгосрочный проект. Конечная цель двадцать первого века. Если они добьются подобного размножения, неполовым путем, то зачем тогда все остальное, нормальное человечество?..

После ухода из органов Сабуров остался безработным, с небольшой пенсией. По пути Леши не пошел, хотя ему предлагали сотрудничество не только Игорь, но и некоторые другие лидеры. «Не по мне», — коротко отвечал он. Хотя мог бы наладить службу безопасности любого авторитета, крупного политика или бизнесмена. Решил окончательно больше этим не заниматься. Слишком сильно было разочарование. Другие, мене разборчивые, уже давно пристроились кто куда.

— И ФСБ нынешнее, и МВД — далеко не однородны, — продолжал говорить он. — Есть там и честные, нормальные люди, которых никакими посулами или взятками не возьмешь. Для них честь, работа — главное. А есть подонки, предатели. Фамилий называть не буду. Но через них и наркотики, и оружие идет, и если «заказать» кого надо или «прикрыть». Около олигархов пасутся. Не знаю, на что рассчитывают, ведь все равно когда-нибудь отвечать придется? Один Лозовский трех генералов кормит и с дюжину полковников. К тому же, чечей вооружает, чтобы Кавказ взорвать. Что они, не видят, не понимают этого? Все понимают, просто слишком далеко зашли.

— Да, когда черту переступишь, обратно дороги нет, — согласился Каллистратыч. Он уже не раз встречался с Сабуровым, и, видимо, они находили общий язык. Но и Кононову было интересно принимать участие в разговоре. Оба они, и Сабуров, и Каллистратыч, — многое знали, видели, через многое прошли, и польза от этих встреч была явная. Со стороны — очень странная компания собралась в дворницкой из трех непохожих друг на друга мужчин: бывший многолетний зек, бывший «альфовец», бравший дворец Амина, и бывший таксист, ставший лидером криминальной группировки, который в иное время мог бы попасть «под прицел» сидящего напротив Сабурова. Но разногласий между ними не было, потому что они слишком многое понимали. Объединяло и то, что все они, так или иначе, тем или иным путем, но пришли к Вере. «Господь вразумит» — говорят в народе. С Сабуровым это произошло несколько лет назад, когда он со специальным заданием побывал в Иерусалиме: что-то всколыхнуло его, глубокого атеиста, изнутри, обожгло огнем, при виде Гроба Господня, заставило усомниться — а правильно ли он живет, так ли ступает по земле и куда движется — к свету или? Что вообще есть его жизнь, для каких свершений она дана ему, и кто пробудил в нем эти мысли, подведя к очищению? По возвращении в Москву, Николай тайно крестился, а после, когда спал запрет, посещал церковь открыто, в свободное время ездил по отдаленным монастырям — и в Соловки, и на Валаам, и в Оптину Пустынь, беседовал с монахами, священниками.