Военная клятва (ЛП) - Элизабет Вон

— Папа? Что такое «папа»?

— Имя для мужчины-тхиэ. Она думает, что ты её отец.

— Её тхиэ?

— Поговори с ней. Заставь её выпить хоть что-нибудь.

"Тише, Лара".

Папин голос звучал как-то странно, но глубоко и нежно. Его холодные руки коснулись моего лица.

"Всё хорошо. Я здесь, малыш".

О мои зубы ударился край чаши.

"Пей".

В рот потекла вода, и я проглотила её, сухость прошла. Я расслабилась в папиных объятиях, успокоилась. Я в безопасности, в надёжных руках. Ксиманд меня не обидит. Хотя пламя всё ещё могло причинить мне вред, но папа качал меня в своих объятиях.

Но когда он успел так сильно обгореть?

Я стояла у колодца на деревенской площади. Было тихо и темно. Я осмотрелась и увидела мёртвых жаворонков на земле. Их маленькие лапки застыли, песни смолкли. Стоило мне закрыть рот от ужаса, как двери домов распахнулись, и начали появляться мертвецы. Они двигались медленно, бормоча что-то под нос, спотыкаясь, но верно направляясь ко мне. Их глаза горели огнём.

Дверь в храм открылась, и вышел Эпор. Его нежное улыбающееся лицо прогнало мои страхи. Я окликнула его, и он пошёл ко мне. Но когда он приблизился к толпе, его лицо исказилось в рыке, и он присоединился к сельчанам в их песнопении.

"Ты убила нас. Ты убила нас".

Нет, нет, нет, о Богиня, прости меня, пожалуйста, прости меня, Эпор.

Я прижалась к колодцу, чувствуя, как лебёдка врезается мне в спину. Они всё наступали, давили, выкрикивая свои обвинения. Среди мертвецов была и Рахиль. Она подняла руки, проклиная меня, и её голос разрезал небеса.

Я повернулась и глянула в колодец, ища спасения. Но мёртвые были и в колодце. Они протягивали ко мне руки, как будто желая утянуть на глубину. Я опять закричала и в ужасе оглянулась. Эпор стоял передо мной, занеся палицу.

"Эпор, пожалуйста, не трогай меня!"

— Эпор никогда не навредит тебе, Лара.

— Она не слышит тебя, Айсдра.

В ужасе я искала дорогу к воротам. Но мёртвые лежали у моих ног, их разложившиеся сухие тела лежали на моих ступнях, точно дрова на похоронный костёр.

А затем появился Ксиманд. Безумие плясало в его глазах, подобно пылающему факелу, что он сжимал в руке.

"Умри, шлюха."

Он бросил факел мне под ноги.

Вспыхнуло пламя —я закричала...

Я горела.

В замке было темно, но камни холодили ноги. Я с радостью восприняла тишину и спокойствие. Но пока я ходила по залам, камни начали нагреваться, и на ногах выступили волдыри. Знакомые коридоры превратилась в лабиринт, и я потерялась в нём на веки вечные.

— Она перестала пить.

Я ввалилась в кухню. Анна лежала на полу, потея и стоная от боли. Озар сидел за столом с кружкой эля в руке. Я тронула его за плечо, и он рухнул на пол, словно сломанная кукла.

— У неё запали глаза, как у Эпора.

Я бежала, неслась, взывая к Богине о помощи. Ворвалась в церковь, но скамейки были полны мёртвых и умирающих, жертв Потницы.

Архиепископ Дризен и дьякон Бродус стояли перед статуей Леди. Их пропитавшиеся потом мантии волочились по полу. Двое алтарников, мужчин из дома Рахиль, помогали со службой.

— Может, ты вспомнишь, что ещё можно попробовать? Из её уроков?

Все они игнорировали мои мольбы и крики, расхаживая у ног мраморной статуи. Прохладный покой часовни наполнил меня, и я опустилась на колени. Богиня потянулась ко мне, и с радостным сердцем я протянула руку, чтобы коснуться её, желая лишь покоя её садов, где буду пребывать вечно.

Но она отдёрнула руку прежде, чем коснуться меня, и лишь тогда я посмотрела на лик Леди и поняла, что и она потеет. Страдает, как и её народ. Треснул мрамор, и Леди подняла руки и призвала своего супруга, Священное солнце, и пламя обрушилось на мою кожу…

— У меня есть идея.

Я горела.

…смерть земли, рождение воды...

Я горела.

Жар охватил всё моё тело. Бежать было некуда. Он был в моей крови, в лёгких, в каждой конечности моего тела. Я попыталась облизать губы, чтобы найти драгоценную влагу во рту, но безуспешно. Мой язык высох и стал безжизненной плетью, а губы потрескались и жгли. Пот тёк по моим грудям и коленям, высыхая также быстро, как и проступая. Остался лишь жар. Я горела. Я попыталась открыть глаза и увидеть, что происходит, но мир расплылся в одни гигантские пятна. Не осталось никаких ощущений, кроме боли в висках и жара языков пламени, что лизали мою плоть. Я попыталась потянуться, но мои руки схватили лишь сухой воздух.

…смерть воды, рождение воздуха...

Я летела над полем размытых звёзд под ясным чёрным небом. Мои веки зудели, огрубев и высохнув, но я всё-таки уставилась на пятна света над головой. Вместе со мной двигались какие-то силуэты, тихо напевая. Я летела, но мои волосы висели тяжёлой плетью, едва касаясь высокой травы. Жар по-прежнёму терзал меня, очаг находился в груди. Двинуться было невозможно. Вес давил вниз. Каждый вдох давался с трудом. Я могла лишь держать открытыми утомлённые глаза и смотреть.

…смерть воздуха, рождение огня...

Пение было приглушённым, мягким и невнятным, как и мой взор. Казалось, что каким-то образом меня сначала подняли к небу, а затем опустили на землю.

Я закричала, когда что-то холодное укусило кожу, окружило, покрыло, забирая дыхание и тепло из тела. Огонь умер, и я открыла рот, жадно глотая воздух, устремляясь вверх к небесам...

…смерть огня, рождение земли...

Кир. Кир был рядом со мной, Маркус с другой стороны. Я заморгала, и по лицу сбежала вода. Я лежала в их руках. Меня опустили обратно в воду, холодную, как сама смерть. Кир позволил воде скатиться с ладони прямо на моё лицо. Я заморгала, когда капли ударили мне в глаза. Я почувствовала себя чистой. Чистой, холодной и живой.

…смерть земли, рождение воды...

Меня опустили в поток, и жар покинул моё тело вместе с водой. Я была завёрнута в одеяло, а Айсдра и кто-то ещё держали меня за ноги. Меня подняли, мокрая ткань прилипла к телу, а затем снова опустили.