Серебряный орел - Бен Кейн

Дорога до Римского Форума не заняла много времени. Здесь, среди многочисленных храмов и святилищ, располагалось здание Сената, несколько базилик и больших крытых рынков, где обычно толпились торговцы, адвокаты, книжники и прорицатели. Это место было не просто самым людным во всем городе, но и дорогим сердцу каждого гражданина. Здесь обычно проводились общественные собрания, суды и выборы. События, которые случались на Форуме, надолго откладывались в памяти народа; потому-то именно сюда устремились сторонники Клодия для поминок по своему вожаку.

Нынче здесь было тихо и почти безлюдно. Обычно пришедшего на Форум встречал оглушительный гул, в который сливались голоса торговцев, спорящих между собой адвокатов и разносчиков еды. Каждый старался перекричать всех остальных. Сегодня же слышались только казавшиеся приглушенными выкрики самых храбрых лавочников, отважившихся открыть свои заведения. Уже несколько недель тут почти не бывало добропорядочных граждан. И торговцы, и законоведы, и разносчики отсиживались в относительной безопасности своих жилищ. Не было видно даже шарлатанов-гаруспиков. Последнее время самым популярным товаром стало насилие, и рисковать жизнью бесплатно не имело никакого смысла. Аристократия и преуспевающие представители плебса старались не высовываться из-за крепких стен домусов.

Но и там они недолго смогут считать себя в безопасности, думала Фабиола, поглядывая на яростно орущих вокруг нее людей.

Несмотря на угрозу массовых волнений и на то, что обычные посетители этого места, богатые римляне, сидели по домам, площадь Форума была переполнена сбежавшимися со всех сторон плебеями. Весть о смерти Клодия разнеслась по перенаселенным пригородам быстрее чумы. Напуганные перспективами, которые проистекали из лозунгов соперничавших банд, граждане Рима все же хотели посмотреть, как развернутся события. Подобного рода глубинные потрясения случались крайне редко. С тех пор как тридцать лет назад «мясник» Сулла захватил Рим, подобной угрозы для демократии не возникало. Республиканская власть достаточно уверенно управляла страной, и этому не слишком мешали даже многочисленные ошибки. Но теперь она походила на корабль без руля, застигнутый неожиданным штормом.

Лучшие наблюдательные пункты — ступени рынков и храмов — были забиты народом. Дети сидели на плечах отцов и вытягивали шеи, чтобы лучше видеть. Зеваки забирались даже на статуи. Зато середина площади была пуста. Все знали, что кровопролитие неизбежно и любого, кто невольно окажется втянутым в побоище, ждет смерть.

Перед Сенатом стоял величественный, чисто выбритый Милон в ослепительно белой тоге, демонстрируя всем своим видом, что он совершенно невинен. Его окружало множество сторонников, среди которых мелькало немало гладиаторов. Нельзя было не оценить драматизма происходившего. Перед народом стоял защитник Рима, готовый дать отпор тем, кто желал погибели города. Рядом, на лестнице Сената, собрались жрецы, присутствие которых должно было показать, что боги одобряют действия Милона. Облаченные в белые одежды жрецы пели, воздевая руки к небу, жгли благовония. Их поддержка могла бы помочь оправдать что угодно. Вот и сейчас хитрость удалась, и многие в толпе начали выкрикивать имя Милона. Гладиаторы принялись в ответ колотить мечами по щитам; поднялся страшный шум.

Брут в свое время рассказал Фабиоле о различных категориях бойцов, сражавшихся на арене. Ей хотелось узнать как можно больше о той жизни, которую был вынужден вести Ромул, и она запомнила все до мельчайших подробностей. Теперь она узнала мирмиллонов по характерным бронзовым шлемам с гребнем в виде рыбы и кольчужным наплечникам на правой руке. Около кучки самнитов в гривастых шлемах и с удлиненными овальными щитами расположилась группа секуторов. Правое предплечье каждого из них защищали кожаные наручи, а левую ногу — один небольшой наголенник. Здесь были даже ретиарии, рыбаки, вооруженные лишь трезубцем и сетью. Толпа обученных убийц наводила страх одним своим видом.

Перед ними, на другом конце Форума, расположились толпы сторонников Клодия. Они не представляли собой организованные отряды, как гладиаторы, вооружены были хуже, но числом значительно превосходили людей Милона.

Увидев соратников, вожак вновь прибывшей толпы устремился напролом сквозь ряды собравшихся зевак. Его спутники последовали за ним и принялись разгонять всех, кто загораживал им дорогу. Кого-то ударяли мечом плашмя, а некоторых даже рубили и кололи. Раздались крики, брызнула кровь. Громилы быстро воссоединились со своими соратниками, приветствуя друг друга громкими воплями. Теперь их, казалось, было значительно больше противников.

Воцарилось странное спокойствие. Обе стороны изготовились к сражению, но повода пока что не было. Еще не доставили труп Клодия.

По пути телохранителям Фабиолы удалось кое-как пробиться поближе к ней. Это не слишком успокоило Фабиолу; к тому же ей было очень не по себе оттого, что у нее не было никакого оружия. Улучив момент, она склонилась к уху Туллия, и он передал ей кинжал, который Фабиола спрятала в рукав столы. Одни только боги знали, что еще произойдет до темноты. Рим мог пасть, но она хотела выжить. Теперь, приготовившись сражаться за свою жизнь, если возникнет такая необходимость, Фабиола вознесла быструю молитву Юпитеру. Защити нас всех, думала она. Не позволь никакой беде свершиться со мной и моими близкими.

Ждать пришлось недолго. Вскоре послышались женские крики. Они становились все громче и громче, и теперь уже можно было распознать горестные рыдания. Толпа, как один человек, громко вздохнула, люди вставали на цыпочки, стремясь увидеть, откуда доносятся стенания. Труп Клодия несли к Форуму. Напряжение росло, один из людей Милона не выдержал и метнул копье. Оно описало невысокую дугу, но не долетело до противников и осталось валяться на булыжной мостовой. В ответ раздались насмешки и оскорбления. Обстановка стремительно накалялась, но никто из головорезов Клодия пока еще не перешел к действиям. Они старались сдерживать переполнявший их гнев до тех пор, пока не увидят тело убитого собственными глазами. Как и все остальные, они не отводили взглядов от выхода с Форума на Аппиеву дорогу. Фабиола взглянула на Туллия, который, несмотря на всю серьезность положения, ответил ей ободряющей улыбкой. Фабиола понимала, что суровый сицилиец хочет поддержать ее, демонстрируя бодрость и уверенность, и на душе у нее потеплело. Хороший человек; она нуждалась в таких.

Рыдания доносились все отчетливее, и наконец показалась группа женщин в серых траурных одеяниях. Они медленно приближались к безлюдной части площади и обрамлявшей ее, немного присмиревшей толпе. Посреди плакальщиц, сгибаясь под тяжестью чего-то большого, завернутого в материю, двигалась худая фигура, облаченная в окровавленные одежды.