Сказания Древней Японии - Садзанами Сандзин

будь только эта печень, так болезнь мигом можно излечить совершенно. Поэтому-то мне и приказано захватить тебя живьем и доставить во дворец. Теперь, значит, когда ты прибудешь во дворец Дракона, врач схватит тебя и вырвет у тебя заживо печень. Жаль мне тебя, беднягу, право, жаль!

В ужас пришла Обезьяна, прослушав рассказ Медузы. Она вся стала дрожать от страха при мысли об ожидавшей ее участи.

«Так вот оно что! – подумала она. – Такой страшный замысел! Значит, Медуза явилась единственно с целью завлечь меня обманом? Но что делать теперь? Как выйти из этого положения? Ведь я как раз на середине моря. Ладно же! Надо взять себя в руки. Спастись можно только при помощи какой-нибудь хитрости. Посмотрим, чья возьмет».

Решив на этом, она приняла спокойный, хладнокровный вид и сказала Медузе:

– Только и всего? Благодарю, что сказала. Но отчего все-таки не сказала ты мне об этом раньше?

– Как бы не так! Скажи я тебе раньше, ты ни за что не отправилась бы со мною.

– Глупости говоришь! Такая ли я обезьяна, чтобы пожалеть одну или две из своих печеней? А тут тем более что дело касается болезни супруги Дракона. Да я сама стала бы просить, чтобы мне позволено было преподнести ей печень. Жаль, жаль, что не сказала раньше! Я ведь оставила все свои печени на дереве.

– Как так? Ты оставила печени?..

– Очень просто! Таскать их постоянно с собою, так они мешают мне. Ну вот я и вынимаю их на день и вешаю на ветвях дерева. Знай я только раньше, что нужна печень, я, конечно, захватила бы ее при отправлении, но ты молчала, а мне самой не пришло это в голову, и я совсем позабыла о ней.

– Вот беда еще! Ну зачем я привезу тебя туда, если при тебе нет печени? На что ты сдалась без нее?

– Что же делать? Видишь, как вышло. Как ни жаль мне тебя, но придется вернуться назад.

– Еще раз на остров?

– Да, еще раз. Иначе ведь и печени никак не достанешь.

– Э-эх! Ну ладно, вернемся уж! А верно, что они там, на прежнем месте?

– Там, там. Там есть прекраснейшая огромная печень.

– Так ты ее именно и захвати.

Глупая Медуза! Немало труда стоил ей путь вперед, а она опять повернула назад, опять поплыла к Саругадзиме. Добрались они наконец опять до прежнего берега. В один момент вскарабкалась Обезьяна на сосну и, насмешливо глядя с вершины дерева на Медузу, сказала:

– Спасибо, спасибо тебе, госпожа Медуза, за труды! Кланяйся, пожалуйста, от меня Дракону, когда вернешься домой.

– Что ты говоришь, Обезьяна? А печень? Как же так?

Обезьяна презрительно засмеялась:

– Да вот так. Неужели я соглашусь, чтобы у меня заживо вырвали печень?

– А условие наше?

– Чепуха, конечно!

– Как чепуха?

– Да так. Печень внутри меня, где и надо ей быть; и если ее вырвать, то я должна буду умереть. Нет, извини, пожалуйста. Не согласна я на это, не отдам. Если уж так хочется тебе ее, полезай сюда на дерево. Не залезть только тебе, к сожалению.

Повернув к Медузе свой красный зад и похлопывая по нему, Обезьяна начала насмехаться и издеваться над Медузой, которая тут только поняла, что попала впросак, что она обманута Обезьяной. В бешенстве билась она о берег, но Обезьяна сидела на высоком дереве, и ничего с ней нельзя было поделать.

– Тварь ты, негодная тварь! Ловко меня обманула. Ладно же! Вспомнишь ты меня. Я нажалуюсь на тебя Дракону, как только вернусь домой! – прокричала Медуза и со слезами на глазах, с печалью в душе направилась в обратный путь во дворец Дракона.

А там, во дворце, Дракон совсем потерял терпение, давно уже ожидая Медузу. Вытянув шею, выглядывал он ее, рассчитав, что уже давно бы пора ей вернуться. Но вот появилась Медуза, грустная, унылая.

– А, Медуза! Благодарю, благодарю! Захватила Обезьяну, привезла? Где же она, где? – заговорил Дракон, торопясь и волнуясь.

Медуза пала ниц пред ним:

– Сначала я очень ловко обманула обезьяну и довезла было ее уже до половины пути, но тут она, в свою очередь, обманула меня, наговорив мне, будто она позабыла захватить свою печень и разное такое… – отвечала Медуза, доложив подробно все как было.

В бешенство пришел Дракон. Оскалил он клыки свои и грозно зарычал:

– Все кости из тебя вышибить! Таким идиотам, как ты, можно жить и без костей. Эй, слуги, сюда! Вышибить все кости из этой твари и раздробить их, а ее вышвырнуть вон!

Мигом сбежались на грозный окрик слуги и окружили Медузу.

– Пощадите, пощадите меня! – кричала она.

– Дракон приказал. Крепись, мужайся!

Собравшись вокруг Медузы, они выколотили из нее все кости и начали дробить их дубинками, так что только хряск пошел. А затем выбросили Медузу вон из дворца.

Сама виновата Медуза! Своей собственной несообразительностью и глупостью вызвала она гнев властелина своего – Дракона. И с этого времени стала она действительно Хонэнай, то есть без костей. Нет у нее ни глаз, ни рта; вся она как гладкобритая голова бонзы.

Так с тех пор и плавает она, вечно колыхаясь на морских волнах.

Адатигахара

Давным-давно, как передает молва, жила-была в некотором месте с названием Адатигахара[108] в провинции Осю страшная-престрашная ведьма, которая хватала проходивших поблизости путников и пожирала их.

Случилось однажды, что забрел в Адатигахару странствующий буддийский монах. Солнце как раз уже садилось, наступали сумерки, дул холодный ветер. Дороги впереди еще много, а ноги уже устали, голод донимает. Что там ни будь, а идти дальше нельзя никак! И бонза стал подумывать о том, чтобы попроситься на ночлег в первом же доме, какой только попадется ему. Но, к несчастью, он находился как раз на самой середине огромного пустыря, и кругом не было ни гостиниц, ни вообще какого-нибудь человеческого жилья. Бонза был в отчаянии и совершенно не мог придумать, как ему выпутаться из этой беды. Но вот вдруг далеко-далеко впереди показался огонек.

«Ага, – подумал бонза, – должно быть, там есть какое-нибудь жилье. Отлично! Ну-ка поскорее туда; попробую попроситься на ночлег!» И он поплелся на своих усталых ногах, налегая на посох, на свет огонька. Плелся, плелся и наконец-таки дошел. Глянул… А один-одинешенек стоит себе посреди пустыря домишко! Забор поломан, столбы покривились и покосились. Грязный, унылый, запустелый домишко! В домике оказалась благообразная, приветливая на вид старушка. Она не покладая рук пряла пряжу, сидя около поломанного светильника.

Осмотревшись, бонза окликнул старуху через забор:

– Эй, бабушка! Я путник. Заблудился я в этой пустыне; не знаю просто, как и быть теперь. Пусти, пожалуйста, отдохнуть, переночевать ночку.

– Да, неприятно твое положение, это верно! Но видишь ли, это одинокая, бедная хижина, и нет здесь ни мягкой постели… да и ничего вообще нет. Так что уж извини, пожалуйста, нельзя здесь остановиться! – отвечала старуха.

Бонза пришел в ужас:

– Нет, нет! Не надо мне постели. Ничего не надо. Разреши только мне поместиться под кровлей; больше ничего и не прошу. Пожалуйста, не отказывай, пусти переночевать!

Бонза просил так настойчиво, так убедительно, что старуха, видимо, смягчилась.

– Ну, коли ты так просишь,