Еврейская сага - Пётр Азарэль

— Спасибо, Изе там очень хорошо платили, — ответила Юля. — Я просила его отказаться, но он сказал, что его выгонят из партии и уволят с волчьим билетом, а у него жена и двое детей. Вот такая история. Позови детей, я хочу услышать их голоса. Только ничего им не говорите.

— Хорошо, Юля. Ты держись.

Он позвал Нелю и Даниила, возившихся с Андрюшей в детской комнате.

Старший сын Дани взял телефонную трубку.

— Как тебе у тёти Веры в Москве живётся, мой дорогой?

— Хорошо, мамочка. Правда, мы скучаем по тебе и папе.

— У меня сейчас много работы. Но если смогу, обязательно приеду. А как там Нелля?

— Мамочка, нам тут очень нравится, — ответила она сама, перехватив у брата трубку. — Сегодня гуляли в парке, а недавно были в кукольном театре.

— Я и папа, мы любим вас, — произнесла она, едва сдерживая слёзы.

6

Концертный зал и все здания института имени Гнесиных вокруг были построены в стиле русского классицизма в сороковых-пятидесятых годах. Из больших окон обрамлённой белыми колоннами анфилады, охватывающей зал широким полукругом, лился свет летнего дня. Огромный овальный потолок с люстрой посредине как бы поглощал его лучи и возвращал их в пространство под ним. Зал был полон — экзамены выпускников фортепианного факультета всегда привлекали внимание студентов и преподавателей. Фортепиано, обладающее богатейшей звуковой палитрой, пожалуй, самый любимый инструмент в мире, и сегодня для них должен состояться настоящий музыкальный пир. Особенно ждали выступления Ильи Вайсмана, который за четыре года стал знаменитым среди студентов, и его победа весной на городском конкурсе в Москве лишь подтвердила мнение педагогов — на музыкальном небосклоне столицы появилась новая яркая звезда. Его известность в кругах профессионалов и любителей музыки уступала только растущей славе Евгения Кисина, который был на шесть лет младше Ильи. В музыкальной школе имени Гнесиных Женя учился у знаменитой Анны Павловны Кантор. Уже в десять лет выступил с оркестром, исполнив 20-й концерт Моцарта, год спустя дал свой первый сольный, а в двенадцать исполнил первый и второй концерты Шопена для фортепиано с оркестром в Большом зале Московской консерватории. В четырнадцать лет он впервые выехал с концертами за рубеж и его, молодого гения, несомненно, ждала мировая слава. На его выступления Илья всегда ходил с мамой, Елизаветой Осиповной. Она была опытным педагогом и к её мнению он прислушивался. Среди живущих ныне исполнителей по глубине интерпретации, говорила она, его можно сравнить, пожалуй, только со Святославом Рихтером. Да и сам Илья понимал, что до уровня Кисина ему, возможно, никогда не подняться.

Член экзаменационной комиссии, располагавшейся за столом перед сценой, назвал его имя, и он вслед за его педагогом Светланой Моисеевной Рувинской вышел из боковой комнаты, сопровождаемый аплодисментами. На сцене стояли два рояля Steinway & son’s и Илья, немного волнуясь, подошёл к одному из них, сел на стул и поднял крышку, обнажив ряд черно-белых клавиш. Для полифонии они со Светланой Моисеевной выбрали из «Хорошо темперированного клавира» Баха «Прелюдию и фугу до мажор», которая очень нравилась ему своей совершенной гармонией и выразительностью. Она рождала у него чувство бесконечности, необъятного пространства, и этому способствовала «чистая» мажорная тональность. Появлялось ощущение света и простора. Он объявил и начал играть. Когда через пять минут закончил, в зале зааплодировали, мама, сидящая во втором ряду, улыбалась и делала ему ободряющие знаки. Илюша взглянул на профессора, председателя комиссии — он одобрительно кивал, обмениваясь впечатлениями с коллегами.

Из произведений крупной формы он подготовил «Патетическую» сонату Бетховена. Когда Илюша закончил зал взорвался аплодисментами. Он поклонился и спустился со сцены.

— Поздравляю, ты очень хорошо сыграл, Илья, — сказала ожидавшая его педагог. — Комиссия к тебе явно доброжелательна, несмотря на твою национальную принадлежность. Она ведёт себя крайне осмотрительно и не пойдёт против очевидного всем таланта.

— Спасибо, Светлана Моисеевна, — поблагодарил он. — Моя мама хотела с Вами поговорить.

Они двинулись вдоль первого ряда к проходу возле стены, где уже находилась Елизавета Осиповна.

— Здравствуйте, милая, — сказала она, пожимая ей руку. — Я очень благодарна Вам за сына. В Гнесинке много способных ребят и девушек. Но Илюша всё же на их фоне выделяется.

— Это Ваша заслуга, Светлана Моисеевна.

— Оставьте, у него талант. А его не может испортить даже самый невежественный педагог. Кроме того, у него невероятная работоспособность и упорство, свойственные многим в нашем племени. Они инстинктом своим сознают необходимость борьбы за место под солнцем, — ответила она. — Я недавно говорила с Ильёй о его будущем. Как Вы знаете, в дипломе у него будет записано «педагог, концертмейстер, пианист». Таким образом, возможны три направления. Если бы он выбрал специализацию педагога или концертмейстера, ему было бы легче жить и это обеспечило бы ему скромное и стабильное материальное положение. Но Илья — Икар, он желает взлететь к солнцу и выбрал третье.

— Пока я молод и не обременён семьёй, хочу себя попробовать как пианист. Вернуться к другим опциям я всегда смогу.

— Это очень тяжёлый путь, дорогой, — заявила Светлана Моисеевна, дружески улыбаясь ему. — Многочасовые репетиции, самолёты и поезда и гастроли по стране, где в первое время тебя ждут полупустые залы, завшивленные гостиницы и вонючие столовки.

— Но это его выбор, пусть попробует. Обожжёт крылья, всегда есть куда спуститься, — ободрила сына Елизавета Осиповна. — У Вас есть знакомые в филармонии или Москонцерте? Прежде всего нужно попытаться зацепиться в Москве.

— Я ничего не могу обещать, — задумалась Рувинская, — но первое место на городском конкурсе кое-что значит. Я Вам позвоню, когда что-нибудь прояснится. Очень хочу помочь Илье, он симпатичный и талантливый мальчик.

— Большое спасибо, Светлана Моисеевна.

— Извините, мне нужно представить ещё одного моего ученика.

Она повернулась и ушла, а они, проводив её взглядом, направились к выходу из концертного зала.

7

Проживая в одном доме, друзья виделись редко, занятые подготовкой к экзаменам, устройством на работу или просто обыкновенными бытовыми делами. В августе, когда наступили каникулы, и пришло долгожданное умиротворение, они договорились о встрече. Облюбованное ими уже давно кафе в огромном здании на Ленинском проспекте находилось в получасе ходьбы, и ребята решили не ехать туда на машине, а добираться пешком. Илья вначале хотел пригласить Яну, но Санька и Рома шли без девушек. В шесть часов вечера они спустились во двор и двинулись по улице Шухова, по которой десять лет ходили в школу и домой. Тёплый безветренный вечер, объявший Москву, запах свежей разогретой за день листвы на деревьях, нечастые прохожие, улыбающиеся девушки, проезжающие мимо автомобили — всё говорило им о