Бессмертные карлики - Эрве Рихтер-Фрих

После трех дней плавания вверх по реке Таничи, они достигли места, казавшегося совершенно не судоходным.

Было ясное и тихое утро. Ночью выпал обильный дождь, но теперь на небе не было видно ни облачка. Зеленые кусты обрамляли берега, более свежие, чем когда-либо, и вся роскошная природа цвела и благоухала после ночного ливня.

Судно двигалось вперед с большими паузами. Паквай стоял на баке и работал лотом, меж тем как Фьельд взялся за руль.

- Должно быть, здесь, - пробормотал норвежец. - Сен-Клэр пишет: "Мы оставляем моторную лодку в своеобразном углублении, налево от водоворотов течения. Это целая гавань, словно сделанная человеческими руками".

- Три метра, - крикнул Паквай. - Здесь становится глубоко.

Фьельд теперь правил к берегу, где обезьяны на деревьях подняли отчаянную возню. Великолепие тропической природы раскрывалось перед путниками. А выше, над густым кустарником берега, девственный лес, казалось, вооружился против всяких попыток сближения.

- Мы трогаем дно, - громко предостерег Паквай.

Тут Фьельд резким движением повернул руль; лодка обогнула небольшую косу и вслед за этим скоро очутилась в широком бассейне. Послышался гул удивления. Они увидели белый закругленный песчаный берег, почти лишенный растительности. Ни одного куста, но в отдалении, словно часовые, качались несколько высоких пальм.

- Там стоит какое-то судно! - воскликнула Инеса. - Там направо, высоко, на самом берегу. Это, наверное, дедушкино.

И правда. Прямо под самой маленькой из пальм виднелась кормовая часть лодки из красного дерева. Вся картина словно не имела ничего общего с первобытным лесом. На всем лежал какой-то отпечаток чистоты и аккуратности, и, если бы не пальмы, то можно было бы вообразить себя в маленькой уютной гавани в фиорде норвежского Вестланда. Но весь пейзаж казался безжизненной, глянцевой олеографией. Природа, казалось, оцепенела. Не было слышно криков диких обезьян, не было видно порхания диких голубей. Колибри не перелетали меж упругих лиан. И крокодилы не лежали на песке и не грелись на солнце.

Медленно подплыло неуклюжее судно к берегу. К своему удивлению, Фьельд заметил в самой глубине залива естественный, а может быть, и искусственный канал, образующий род гавани. Лодка красного дерева, вероятно, шла тем же путем, так как до сих пор еще был виден след ее киля на покатом берегу, и здесь же валялось несколько больших круглых бревен, которые послужили для переноски судна под пальму.

Несколько минут спустя моторная лодка Фьельда была крепко привязана в своеобразной гавани.

- Здесь не достает только нескольких кранов и пакгаузов, а то бы было совсем как в Новом Орлеане, - сказал, смеясь, Кид Карсон и выпрыгнул на землю.

Но смех его прозвучал не совсем искренно. Что-то было странное и таинственное в этом зрелище. Жуткая и опасная тишина словно выжидала чего-то, от чего мужчины стали осматриваться слишком быстро и часто и поминутно хватались за оружие.

Внезапно Кид Карсон вздрогнул.

- Что там такое? - спросил с нетерпением Фьельд и поднял голову от своей работы - он был занят привязыванием лодки.

- Мне кажется, что я вижу пару глаз, - сказал, заикаясь, негр. - Там наверху, под моторною лодкою.

- В таком случае пойди и посмотри, - промолвил Фьельд, продолжая забивать сваи в песок.

Но, по-видимому, у негра не было особой охоты исследовать дальше это явление.

- Я, наверно, ошибся, - сказал он и принялся помогать Фьельду.

- Что-то двигается там, наверху! - закричала Конча.

- Вы, кажется, все одержимы дьяволом! - воскликнул Фьельд с раздражением. - У нас нет времени выслушивать бабьи крики.

Он хотел продолжать, но его взгляд вдруг встретился с большими серьезными глазами Инесы Сен-Клэр.

- Я пойду наверх и посмотрю, что там такое, - сказала она и, заложив руки в карманы, медленно пошла по направлению к моторной лодке.

Фьельд одумался. Он побежал за ней и положил руку на ее плечо.

- Я сам сделаю это, - сказал он. - Лучше будет, если вы присмотрите за завтраком.

И, не ожидая ответа, он быстро пошел к пальме наверх, где, по мнению Карсона и Кончи, находилось что-то странное. Паквай спокойно следовал за ним, а Хуамото полез в лодку, чтобы прихватить свое охотничье ружье... Это могло оказаться пумой или удавом.

Но ни пумы, ни ягуара не было.

Это был просто старый орел-стервятник, взобравшийся на моторную лодку. У него был такой жалкий вид, словно он умирал от голода. С гневным криком он попытался подняться, но это удалось ему только с большим трудом.

- Что это значит? - сказал Фьельд, глядя вслед старой птице, которая теперь взлетела выше пальмы.

- Значение только одно, господин.

Фьельд кивнул головой. Затем он прыгнул в моторную лодку. Она была совсем не тронута и находилась, по-видимому, в отличном порядке. Но дверь в палубную каюту была замкнута висячим замком, а края ее имели такой вид, словно были обработаны каким-то твердым инструментом.

- Орел-стервятник не годится для кражи со взломом, - сказал Фьельд и открыл замок при помощи ножа.

Он распахнул дверь.

Страшное зрелище предстало перед ним.

На полу каюты лежали бок-о-бок четыре человеческих фигуры. Их глаза были пристально устремлены в потолок. Выражение у всех было одно и то же невыразимого ужаса.

- Что думаешь ты об этом, Паквай?

- Я начинаю кое-что понимать, - ответил индеец.

Фьельд нагнулся над трупами. Они были страшно худы, но не разложились.

- Они набальзамированы, - сказал он. - Позови Хуамото, но не пускай никого другого.

- Знаешь ли ты этих людей? - спросил Фьельд, когда появился индеец-майуруна.

Хуамото в свою очередь нагнулся над трупами.

- Да, - сказал он с волнением. - Это спутники Сен-Клэра. Они были моими друзьями.

- Посмотри, - сказал Паквай с омерзением и показал на шеи трупов, где виднелась широкая полоса с глубокими синими краями.

Фьельд кивнул головой.

- Я уже видел. Все совпадает. Итак, это - синее ожерелье, о котором говорил профессор Сен-Клэр. Нам придется иметь дело с опасными людьми. Теперь нельзя терять времени. Женщин надо послать с лодкою обратно. Ты, Хуамото, должен проводить их в Икитос. Паквай останется со мною. Еще не известно, не будем ли мы в один прекрасный день обработаны таким же образом. Набальзамированы и украшены синим ожерельем...

27. ПРОЩАНИЕ

Завтрак был невеселый, несмотря на то, что Инеса и Конча проявили все свои таланты, чтобы отпраздновать как можно торжественнее этот первый пир на берегу. Тут были ветчина с яйцами, копченая лососина и сардины, поджаренный сладкий картофель и маисовые лепешки, аллигаторские груши, мармелад и мед, и еще множество превкусных герметически закупоренных консервов. В защиту от солнца был натянут большой парус, а еда была подана на разостланной скатерти, красиво выделявшейся своей белизной на зеленой траве.