Блудные братья - Евгений Иванович Филенко

сейчас я, кажется, по-настоящему согрелась с той минуты, как прибыла в Тритою, с ее сыростью, слякотью и нескончаемым холодным ветром с моря. Мы, юфманги, всю жизнь проводим в жарких недрах своего мира, и нам ни к чему такая высокая температура тела, как вам, живущим на поверхности ваших планет, в суровых природных условиях.

– Расскажи это туарегам в Сахаре, – усмехнулся Кратов. – Ну, а что же в-третьих?

– Ты очень нежный, – сказала Идменк. – Ты обращаешься со мной так, будто я – цветок ветролетки, который лишается своего убранства от самого легкого дыхания. У вас есть похожее растение, одуванчик, но ветролетка намного краше и уязвимее. Ветролетке нельзя иначе, она растет в старых подземных выработках, где нет сильного тока воздуха, а ведь ей нужно разбрасывать семена… Ты словно боишься повредить мне неосторожным жестом, словом, взглядом. На самом деле я не такая хрупкая, как кажусь, но… мне приятно ощущать себя такой.

– Уж каким только, но нежным никто еще меня не называл… – пробормотал Кратов.

– Пускай это будет мой подарок тебе на память.

– Спасибо… – Кратов попытался согнать с лица глупую счастливую улыбку. «Сказано же: сдержанный и серьезный…» – Какие у тебя еще нечаянные подарки для меня?

– О, этого сколько угодно! – успокоила его Идменк. – Я даже не уверена, что все они тебе понравятся. Меня не так много, как тебя, но, как всякая юффиэй, я тоже полна неожиданностей. Например, тебе нужно знать, что я… как это говорят у людей… мадам… леди… мужняя жена.

На сей раз Кратову без труда удалось избавиться от улыбки блаженства.

– То есть я, получается, участвую в адюльтере? – спросил он.

– Что такое «адюльтер»?

– То, чем мы сейчас занимаемся. Ты – неверная жена, а я – осквернитель супружеской чести…

– Я слышала, что среди людей эти понятия довольно расплывчаты.

– Ты совершенно права, но до полной сексуальной свободы мы еще не созрели, и посягать на чужую жену все еще считается нехорошим поступком. Особенно, когда законный супруг об этом не знает… Кстати, где твой супруг?

– Здесь, в Тритое.

– Час от часу не легче! Мне нужно быть готовым в любой момент собрать свои тряпки и сигануть в окно! И когда же он возвращается?

– Не он, – сказала Идменк. – А я. Мой муж сейчас трудится, и будет трудиться до рассвета. Потом он вернется в свой номер и найдет меня там. Это я должна буду собрать свои одежды и бегом лететь через весь город, на проспект Буканеров, чтобы оказаться в нашем семейном гнезде к его приходу.

– Про «Хилтон-Стар» он не знает?

– Разумеется, нет.

– А если узнает?

– Наверное, убьет меня.

– Убьет?!

– Ну, не тебя же ему убивать. Ты – посторонний, не наш. Ты вне наших законов и традиций. Откуда тебе знать, что у нас во всем бывает виновата жена?

– И ему это простят?

– Ему – простят. Мне – нет.

– Но разве у вас женщины не выбирают?

– У нас – нет.

– А тебе, наверное, хочется выбирать?

– Я думаю над этим. Я экспериментирую. Тебя же я выбрала…

– Ну, не совсем. Все же, это именно я вызвался проводить тебя в ту жуткую непогодь.

– Я могла отказаться, – неуверенно произнесла Идменк. Помолчав, она призналась: – Хотя, пожалуй, не могла. Было темно, холодно и страшно.

– Послушай, если ты хочешь выбирать… научиться выбирать, тебе следует побывать на Земле.

– А как же мой муж?

– Наверное, тебе придется убежать от него, – сказал Кратов.

Идменк окинула его слегка рассеянным взглядом.

– Я думаю над этим, – наконец сказала она.

Они надолго замолчали. Пальчики Идменк, словно живые ледышки-сосульки, блуждали по его телу как бы сами по себе. Ощущение было немыслимо приятным. Хотелось откинуться, расслабиться, растечься по ложу, как медуза, ни о чем не думать, а просто лежать с закрытыми глазами и твердить про себя, как заклинание: «Только не уходи… не уходи…» Надеяться, что это невероятное блаженство никогда не закончится. И точно знать, что оно неминуемо закончится, и очень скоро. А когда-нибудь закончится навсегда.

«Я не хочу терять эту женщину», – внезапно родилась в нем простая и болезненно отчетливая мысль. Быть может, впервые за многие годы. «Я не хочу ее терять», – повторил он, будто проверяя себя.

Это была правда.

«Не отнимайте у меня эту женщину».

– Что? – переспросила Идменк.

Кажется, он произнес последнюю фразу вслух.

– Я не хочу тебя никому отдавать, – сказал он, обнимая ее со всей силой, какую только мог себе позволить употребить.

– Мне говорили, что земные мужчины эгоисты, – проворчала Идменк. – Я никуда от тебя не уйду еще долгих… полчаса.

Ее любопытные пальцы коснулись его кожи чуть ниже левой лопатки.

– Зачем тебе это? – осведомилась она.

– Что – это? – не понял Кратов.

– Ты – как гористый континент, со своими кряжами, перевалами и ущельями. И даже рудными залежами. Ты полон тайн. Зачем тебе металлический осколок под кожей? Это след какого-то тяжелого боевого ранения?

– Металлический осколок?! О чем ты говоришь?..

Идменк хихикнула.

– Мы так и будем беседовать одними вопросами? – Она увидела выражение кратовского лица и объяснила: – У тебя под кожей, возможно – прямо в мышечной ткани, небольшой кусочек инородного вещества. Крохотная бляшка, меньше половины ногтя моего мизинца, – Идменк показала, какого размера эта бляшка, а Кратов тупо проследовал взглядом за ее пальцами. – И эта штуковинка содержит металл, хотя и в очень незначительном количестве.

– Как ты узнала? – не сдержал очередного вопроса Кратов.

– Мы, юфманги, обладаем обостренной кожной чувствительностью ко всякого рода скрытым примесям, – терпеливо сказала Идменк. – А в особенности к металлам. Мы же гномы, нам положено чуять рудные залежи на сто саженей под ногами.

– Во мне не должно быть никаких рудных залежей, – озадаченно проговорил Кратов.

– Прости, я тебя расстроила, – сказала Идменк. – Похоже, ты полон тайн даже для самого себя…

Кратов закинул руку за спину и попытался нащупать инородное тело. Идменк бережно взяла его ладонь и подвела к нужному участку кожи.

– Вот здесь, – сказала она.

Наощупь ничего не чувствовалось.

– Ты не ошиблась?

Идменк надменно вздернула точеный носик. Кратов тихонько выругался страшным плоддерским ругательством.

– Что такое «иоп фашумат»? – спросила Идменк с невинным любопытством.

– Э-э… не вздумай это где-нибудь повторить, – поспешно сказал Кратов и потянулся за видеобраслетом.

3

В перерыве между раундами, пока второй секундант, молчаливый мулат Доминик, разминал Кратову онемевшие плечи и шею, Ахонга склонился к его уху и