Блудные братья - Евгений Иванович Филенко

2

…Все случилось как бы само собой, так что никто не высказал ни удивления, ни протеста, а напротив, всячески способствовал тому, чтобы все шло своим чередом и, упаси боже, не прервалось ни на минуту. Где-то посередине таинства Кратов вдруг осознал, что его с самого начала, с той самой дождливой ночи, возможно даже – со слов Понтефракта («Снежная Королева…»), сказанных странно и как бы невпопад, подстерегал сюрприз. На то, чтобы понять, какого этот сюрприз свойства, приятного или вовсе даже наоборот, времени у него не было. Потому что все прочие сюрпризы оказались исключительно приятными и желанными…

И лишь когда все закончилось – а правильнее было сказать: ненадолго прервалось, – он успокоил дыхание и бережно провел уткнувшейся в его плечо Идменк кончиком пальца по горячим губам.

– Послушай… – начал он.

– Угу, – сказала она невнятно. – Ты угадал. Я не человек.

– А кто же?

– Это так важно?

– Не очень, – признал он.

– Все было хорошо?

– Все было необыкновенно!

– Тебе было легко и удобно?

– И все-таки? – настаивал он. – Ты должна простить мне мой интерес. Но я ксенолог…

– Даже сейчас?! – Идменк изобразила легкое удивление. Для нечеловека у нее была удивительно живая и тонкая человеческая мимика.

– Особенно сейчас, – Кратов тоже постарался изобразить нешуточную озабоченность, но вышло это у него не так естественно, как у Идменк. Да и смешно было бы корчить серьезную мину в постели.

– Ну хорошо. – Идменк проворно села рядом, подобрав под себя ноги и поглядывая на него сверху вниз с обычной своей полуулыбкой. Теперь она стала невероятно похожа на удивительную светловолосую Мадонну с картины Алессио Бальдовинетти, с материнской любовью взирающую на несмышленое дитя. Кратов приподнялся на локте. – Я во всем готова сознаться. Я, зловещее инопланетное существо, заманила тебя, известного ксенолога, на свое ложе и намерена выведать у тебя все самые секретные планы Земли…

– Я тебя отшлепаю, – пообещал Кратов. – Не посмотрю, что ты инопланетное существо. Ты мне в дочери годишься! Мягкое место у тебя устроено так же, как и у людей, и такое же мягкое. Так что ты получишь наказание, а я – удовольствие.

– Я юфманг, – сказала Идменк просто. – Это тебе о чем-то говорит?

– Конечно! – воскликнул Кратов (на самом деле это говорило ему совсем немного). – Вы живете в подземных поселениях планеты Яльифра. Вы очень похожи на сказочных гномов. Вы низкорослы, кривоноги и по земным меркам довольно уродливы. У вас на лице богатая растительность…

– И мы носим разноцветные колпаки с кисточками и полосатые гольфы, – закончила Идменк. – И все же я юфманг, по нашим мерилам вполне взрослый и в дочери тебе не годный. Разве у меня кривые ноги? – Она неспешным, кошачьим движением вытянула ноги, далеко не самые длинные из тех, что Кратову довелось видеть, но поразительно ладные, и он тотчас же с удовольствием провел ладонью по гладкой прохладной коже от бедра до ступни. – А где моя борода? – спросила Идменк, нерасчетливо приблизив лицо.

Кратов прижался губами к ее мраморной щеке.

– У тебя нет бороды, – прошептал он. – И это хорошо: я не люблю бородатых женщин. У тебя лишь прекрасные волосы моего любимого цвета.

– Я слегка изменила их натуральный цвет, – созналась Идменк. – Чтобы не слишком выделяться среди эльдорадок. На самом деле они у меня – в тон глазам.

– О! – воскликнул Кратов. – К бесу эльдорадок! Не можешь ли ты вернуть своей прическе природный вид? Я обожаю женщин с сиреневыми волосами.

– Юффиэй, – строго сказала Идменк. – Женщин с сиреневыми волосами не бывает. Я не женщина, я юффиэй.

– Я всю жизнь мечтал встретить юффиэй, – поправился Кратов. – Настоящую, без подделки. Для этого мне пришлось надолго застрять на опостылевшей планетке Эльдорадо. Ты слышала такое слово – «фея»? Очень созвучно, не правда ли?

– Меня это тоже поразило. Я долго думала над этим.

– И что ты придумала?

– Мы очень похожи… несмотря ни на что. Ваши мужчины почти так же безобразны, как и наши. Ваши женщины почти так же прекрасны. Просто у вас, людей, половая дивергенция выражена не настолько контрастно, как у нас. Между мужчинами и женщинами больше сходства, чем между юффатаг и юффиэй…

– Даже я не знаю такого слова – «дивергенция», – покривил душой Кратов.

– У меня хорошее разностороннее образование. Ты не ожидал? Это здесь я вынужденно бездельничаю… Так вот, все мои наблюдения за людьми и юфмангами говорят о том, что, наверное, наши расы не так далеки, как кажется. Наверное, есть нечто, нас единящее, и о чем мы пока не ведаем.

– Мы очень близки, – сказал Кратов, привлекая ее к себе. – Особенно сейчас.

– Если забыть про кривые конечности и различия в температурном балансе, выяснится, что мы невероятно похожи. Возьмем меня. Даже ты, знаток галактических рас, не сразу смог отличить меня от женщины. У меня две молочные железы и одно лоно, расположенные так, что ты не заблудился. И эрогенные зоны у меня там же, где ты и ожидал. Мне было хорошо, легко и удобно любить тебя, как и тебе – меня. Если ты, конечно, не солгал…

– Я не солгал.

Идменк вздохнула у него в руках.

– И все же я чужая, – сказала она. – Я думаю по-другому. Я лишь делаю вид, что думаю, как человек. И поступаю как человек лишь оттого, что нахожусь рядом с тобой. На самом деле… это дается мне не без труда.

– Но я тебе не отвратителен?

– Нет. Ты мне не отвратителен. У тебя есть три огромных преимущества перед юффатаг.

– Какие же? – с интересом спросил Кратов.

– Во-первых, тебя очень много. В тебя можно зарыться, – она немедленно попыталась это сделать, – по тебе можно путешествовать. Тебя можно изучать, как карту, и каждый раз находить что-то новое. Например, этот шрам я заметила только сейчас. Наверное, тебе есть что рассказать о его истории.

– Да уж, конечно…

– Кое-что в тебе устроено не так, как у юффатаг, и ведет себя иначе. Вот я дотронулась, и оно ожило. Как будто это зверек, который существует независимо от тебя. Ты на вид очень сдержанный и серьезный, а у него довольно бурный темперамент, его так легко вывести из себя!

– Просто у тебя холодная ладошка.

– Во-вторых, у меня холодная ладошка, а ты весь очень горячий. Это важно для меня, потому что только