Чеснок и сапфиры - Рут Рейчл

Поразительно, но господина Кунца сумели вдохновить простые блюда, с которыми мы сталкиваемся в бистро. Он готовит говяжье ребро, только у него оно тает в имбирном, чуть остром томатном соусе. Он устанавливает его на подушку из картофельного пюре со взбитыми сливками и оттеняет мягкость пюре ломтиками жареного картофеля. Они потрясающе похрустывают во рту.

Ребрышко может подаваться и с красным, однако большинство блюд господина Кунца требуют яркого белого вина. Его вкусы каждый раз становятся полной неожиданностью. Обычно я прошу сомелье дать мне совет и никогда не бываю разочарована.

Однажды я заказала красное бургундское «Шассань-Монраше» из домена Верже.

«Прошу прощения, — сказал метрдотель с извиняющейся улыбкой. — Я продал последнюю бутылку пять минут назад. Могу я предложить вам вот эту за ту же цену?»

Он держал «Шассань-Монраше» девяносто первого года из Колэн-Дележэ, лучшее по качеству вино. Спустя полчаса я попросила еще раз дать мне карту вин. Она была перепечатана. Верже там больше не числился.

Некоторые повара выдыхаются к десерту, довольствуются сладкими красивыми блюдами. О господине Купце этого не скажешь. Его десерты такие же живые, как и все остальные блюда. Шоколадно-банановое суфле сопровождает шоколадное мороженое, украшенное сверху ломтиками банана. Происходит столкновение горячего и холодного. Запеченные яблоки ставятся на огонь и подаются с потрясающим мороженым с добавлением алкоголя. Крем-брюле сладострастно скользит во рту, его гладкость оттеняет горшочек с ягодами, поданными вместе с мороженым. Даже птифуры здесь отличаются экзотичностью Что за странная желтая ягодка с кривым хвостиком? Крыжовник.

Вы спросите: а не устанем ли мы от всех этих фейерверков? В других ресторанах это вполне возможно. Но в «Леспинасс» пиротехника дозволяется только на кухне, в обеденном зале она отсутствует. Когда трапеза подходит к концу, вы обнаруживаете, что вы одновременно взволнованы и умиротворены.

Это настоящее шоу.

Бренда

— Майрон звонил, — сказала Кэрол и закатила глаза, подавая мне маленькую розовую записку. — Думаю, хочет пойти с тобой на ленч.

— Уже? — спросила я. — И шести месяцев не прошло с тех пор, как он замучил меня на прошлом ленче. Прямо так и сказал?

— Нет, — ответила Кэрол, — но я по голосу узнаю, когда человек хочет пойти на ленч. В конце концов, столько лет здесь отработала. Когда редакторы думают, что критик их избегает, они слегка ноют.

— Неужели вот так по голосу и узнаешь? — удивилась я.

— Посиди с мое у телефона, — предложила она. — Звонки поступают, как по расписанию. И не важно, кто критик — ты, Крэйг, Мими, Брайан… Некоторые редакторы рассматривают обед в вашем обществе как дополнительную прибыль.

— Он и сам может ходить за казенный счет, — заметила я. — Он во мне не нуждается.

— Ты не понимаешь, — сказала Кэрол. — Дело не в еде, а во власти. У вас власть над ресторанами, а у него — над вами. Он хочет пощеголять этим. Разве ты до сих пор этого не заметила?

— Нет, — растерялась я, — не заметила.

— Что ж, — промолвила Кэрол, — раскрой глаза. Позвони ему. Могу поспорить на миллион долларов, он хочет, чтобы ты повела его в дорогой ресторан. И когда вы туда придете, он продемонстрирует всем, что он твой начальник.

— В «Ла Гренуй» он этого не делал.

— Ты просто не заметила. Позвони ему, и сама увидишь. Предложи пойти в какое-нибудь незначительное заведение — в маленький корейский ресторан, в который мы с тобой ходили на прошлой неделе, — увидишь, что произойдет.

— И что же произойдет?

— Вы отправитесь в какой-нибудь модный ресторан. Не знаю, как он это сделает, но будет именно так. Готова держать пари: он не захочет, чтобы ты надела чужую личину.

— Почему?

— Как же он даст всем понять, что он твой начальник, если тебя никто не узнает?

— Не может быть! — воскликнула я.

— Спорим, — сказала Кэрол. — Если я ошибусь, то…

— …ты будешь всю неделю отвечать на мою почту.

— Хорошо. А если я права, то ты отведешь на обед меня и Дональда.

— В чужом образе? — спросила я.

— Ну, разумеется.

Она замолчала, что-то обдумывая.

— Если я выиграю пари, то я придумаю тебе нового персонажа.

— Замечательно, — сказала я. — Надеюсь, что проиграю, а то у меня идеи иссякли.

— Так чего ты ждешь? — спросила она. — Иди, звони Майрону.

Редактор выпуска выходного дня был унылым маленьким человечком. Седые волосы он затягивал в длинный хвост, зато ногти стриг очень коротко. В одежде предпочитал разнообразные оттенки коричневого. Майрон Розен был из разряда скучных способных людей, умело делающих свое дело. Он знал, какие статьи следует поставить в номер, а репортеров заставлял управляться в срок (если это не получалось, у него имелся запасной вариант). Он был довольно приятен, слегка утомителен и, как и многие младшие редакторы, тайно недолюбливал критиков и репортеров, с которыми работал. Он мстил им тем, что усовершенствовал собственный запах, настолько свирепый, что все, кто работал на третьем этаже, придумывали альтернативные маршруты, лишь бы обойти его стол. Те же, кому приходилось проводить время в непосредственной близости от начальника, поливали себя одеколоном, отчего угол, в котором он сидел, становился еще ядовитее. Я защищала себя тем, что перед каждой встречей проглатывала целиком зубчики чеснока.

— Майрон Розен. «Уик-энд».

По телефону он говорил сухо, по-деловому, в манере «Таймс». В реальной жизни его речь звучала вяло, а произношение отличала легкая шепелявость.

— Это Рут, вы просили позвонить.

Майрон сразу приступил к делу.

— Нам нужно обсудить будущие проекты, — сказал он. — Давайте, не тратя время, сходим на ленч.

Наступила пауза, я молчала.

— На следующей неделе, — твердо сказал он.

— Как насчет вторника? — спросила я. — Я зарезервировала стол в прекрасном маленьком корейском ресторане, недалеко отсюда. Еда вегетарианская и очень интересная. Они готовят, как буддийские монахи.

— Звучит привлекательно, — сказал он. — Позвольте, я посмотрю в свою записную книжку. — Я слышала, как Майрон листает страницы. — Вторник мне подходит, — сухо произнес он.

Выходит, Кэрол ошиблась!

Но тут Майрон вздохнул и добавил:

— Если вы не возражаете, мы пойдем в другое место. Я записался на прием к врачу на Верхнем Ист-Сайде, поэтому мне было бы удобнее встретиться с вами где-нибудь неподалеку.

— Гм, — сказала я после паузы. — Я хочу вспомнить, есть ли в той стороне рестораны, которые я должна проинспектировать.

Майрон не медлил ни секунды.

— Как насчет «Даниеля»? — спросил он, назвав самый дорогой ресторан. — Вам пора там появиться.

Кэрол все-таки не ошиблась. Я растерянно замолчала. Майрон уверенно продолжил:

— Мариаи Буррос написала статью об этом ресторане перед вашим приходом в газету. Она была очень строга.

— Мне понравилась ее рецензия, — сказала я. — Смелая женщина: дала «Даниелю» две звезды. Все были в шоке.

Мариан Буррос была абсолютно бесстрашна, и это качество делало ее лучшим критиком. По специальности она — репортер, пишущий о качестве потребительских товаров. Некоторое время Буррос являлась ресторанным критиком, однако у нее не было ни малейшего желания занять место Брайана. После его ухода в отставку она с большой неохотой взялась за эту работу — окунула перо в желчь и начала писать восхитительно злые статьи, прожигавшие газетные страницы. Главной ее целью стал «Даниель».

Шеф-повар ресторана «Ле Сирк» открыл свой собственный ресторан, и все считали, что ему немедленно присвоят четыре звезды, которые он оставил в прежнем заведении. Мариан, однако, не проявляла интереса к чужим ожиданиям. Она заявила, что еда была бы лучше, если бы Даниель Бул привел с собой своего прежнего заместителя по имени Сотта Кхун. В клубном мире американской еды намек на то, что Сотта — настоящий талант ресторана «Ле Сирк», получился взрывоопасным.

— Это была смелая статья, — признал Майрон, — но сейчас никому и дела нет до того, что думает Мариан. Критик теперь вы. Людям интересно услышать, что вы думаете о еде в «Даниеле».

— Возможно, вы правы, — сказала я (интересно, как он воспримет мои слова?) — Но ведь там меня немедленно узнают, если я пойду как есть. К тому же я обещала сыну провести утро вторника в музее Метрополитен вместе с его детсадовской группой, а туда-то я не могу пойти в гриме. И поэтому снова предлагаю вам корейский ресторан.

Майрон был тверд.

— На ленче у «Даниеля» на вас никто не станет обращать внимания, — заявил он.

— Не станет? — удивилась я. — Почему?

— Дамы, которые ходят туда на ленч, — сказал он самодовольно, — как правило приезжие. Мы среди них просто затеряемся.