Привратники (ЛП) - Ли Эдвард

- Дедуля сказал, что ты хочешь сделать со мной что-то плохое. Мы ничего тебе не сделали. Почему ты хочешь сделать с нами что-то плохое?

Рокко сглотнул. Простой вопрос без ответа. Он уставился на нее, когда ее мокрое лицо поднялось, ее маленькие ножки подогнулись, когда она присела в побежденном ужасе и смятении. На ней была длинная фланелевая ночная рубашка с кроликами. Кролики, - подумал Рокко. - Кролики-хуёлики. Она всего лишь маленький невинный ребенок, и сегодня вечером я собираюсь отдать ее кучке детских порнографов. Что же я за чудовище?

Но у него не было выхода, не так ли? Призрак наемников Винчетти маячил позади него, темные вздымающиеся фигуры.

- Мне очень жаль, малыш. Действительно, очень жаль. Но у меня не было выбора.

Рокко шагнул вперед, наклонился и потянулся к девочке.

* * *

Бинни откатил мертвого старика в сторону, в угол, затем сложил в мешок остальные деньги. Какой гребаный улов! Мало того, что мы получим хороший куш за ребенка, так еще и это было в плинтусе. Бинни не помешало бы выпить пиваса, - подумал он. - Да, холоденького... Вся эта тяжелая работа вызвала у парня жажду. Но когда он открыл холодильник, то обнаружил только несколько бифштексов и гамбургер. Ни одной банки пива.

Рокко, - подумал он, направляясь в заднюю комнату. Это была мрачная мысль.

Парень терял самообладание, и это было нехорошо. На такую работу совесть не возьмешь. Что в этом такого? Это было похоже на что угодно. Когда кто-то чего-то хочет, ты получает это, пока есть деньги. Спрос и предложение. Это ведь по-американски, не так ли?

Он вернулся на кухню с таймером. Да, кусок гребаного пирога.

- Эй, Рок! - крикнул он. - Не торопись. Главное успеть к Новому Году.

Господи. Газовая плита выглядела древней. Он полагал, что они установят таймер на пару часов, чтобы дать свалке достаточно времени для заполнения газом. Ну и что с того, что они устроят лесной пожар? Это была не его проблема. Медведь-Ёбаный-Смоки[86] должен об этом беспокоиться.

Какого хeра? - подумал он. Он повернул краник газа, но конфорки не включились и не зашипели. Он приложил ухо к конфорке. Ничего. Затем он отодвинул кожух, чтобы взглянуть.

Газовые линии даже не были подключены. Он понял, что этой штукой не пользовались уже много лет. И это не имело ни малейшего смысла, не так ли? Сломанная плита и холодильник, полный мяса. Он не заметил ни электроплит, ни микроволновок. На чем, черт возьми, они готовят мясо?

Это был хороший вопрос, хотя на самом деле это не имело значения. Но вот, что имело значение, когда мгновение спустя он свернул за угол...

Кресло былo пустым.

* * *

- Почему? - всхлипнула девочка, когда Рокко наклонился, чтобы прижать платок к ее рту. - Почему? Мы не сделали вам ничего плохого!

Рокко уставился на крошку. Какое-то мгновение он не мог пошевелиться. Что я...

Затем он уронил пропитанную хлороформом тряпку.

Девочка была права.

- К черту все, - сказал он вслух. - Я больше этим не занимаюсь.

Старик был уже мертв... Но ребенок? Этого не случится. Что я сейчас cделаю, так это поднимусь наверх и замочу Бинни. Потом я возьму бабки и уйду, а Винчетти так и не добeрётся до девочки. Если она опознает меня на фото, значит, мне не повезло.

- Расслабься, малышка, - сказал он. - Твой дедушка умер, и я очень сожалею об этом. Но с тобой ничего не случится. Все будет не так уж плохо.

- Слишком поздно, - сказала девочка.

Что она имела в виду? Рокко прищурился.

- Послушай, малышка. Я не трону тебя. Я знаю это тяжело но...

...затем его слова были оборваны, отрезаны чисто, как нож сквозь пряжу. Прерваны дрожащим, пронзительным криком, который раздался сверху:

- СВЯТОЙ ИИСУС ХРИСТОС, ОТВАЛИ НАХУЙ ОТ МЕНЯ!!!

Рокко выхватил свой пятизарядный револьвер. Его сердце бешено колотилось, когда он мчался вверх по лестнице. Бинни продолжал кричать, громко и истерично - звук больше походил на плохой маховик на высоких оборотах - когда Рокко вскочил на кухню. Первое, что он увидел, заставило его выпучить глаза.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Инвалидное кресло старика было БЕЗ СТАРИКА. Этот парень не мог быть живым!

Бинни перерезал ему горло до костей. И второе, что он увидел...

Бинни бешено метался по полу под темной фигурой. Это была не собака, которая энергично выдергивала нижнюю часть желудочно-кишечного тракта его партнера; это был волк. БОЛЬШОЙ ВОЛК!

Рокко опорожнил свой мочевой пузырь, одновременно опустошив барабан револьвера в бок животного. Бинни вздрогнул, кровь пузырилась у него изо рта. Огромный зверь лишь на мгновение замер от выстрелoв, откусил Бинни лицо и повернулся. Его огромная, угловатая голова поднялась, губы раздвинулись, обнажив ряды кривых зубов, размером со строительные гвозди.

Черные как смоль глаза впились в Рокко. Глаза казались насмешливыми, даже веселыми. Затем существо сделало выпад.

Рокко всего на полдюйма избежал того, чтобы ему перегрызли горло. Он рывком вернулся в подвал, захлопнул дверь и кубарем скатился вниз по ступенькам.

Девочка стояла, скрестив руки на ночной рубашке с кроличьим принтом.

- Видишь? - с вызовом спросила она. - Я же говорила...

У Рокко закружилась голова. Наверху он слышал, как волк вернулся к еде; кости хрустели, как картофельные чипсы. Изображение маленькой девочки покачивалось взад-вперед, как будто что-то плыло.

- Твой дед - это...

- Он уже давно такой, - сказала девочка. - Но он всегда был хорошим. Ты тоже должен был быть хорошим.

Рокко уставился на нее. Наверху хруст все продолжался и продолжался.

- Никто не должен быть плохим. Лучше быть хорошим, - философски отметила девочка. - Со мной то же самое. Только маленькие животные и всякие штуки.

Она указала на угол подвала, на маленькие кучки животных, которые выглядели высохшими, как шелуха.

- Никогда люди, - сказала она. Затем ее лицо, казалось, затрепетало, как будто плыло в запутанном замешательстве. - Ну, почти никогда.

Рокко словно парализовало. Он не мог подняться. Он даже не мог отвести взгляд от больших сверкающих глаз.

- Ты такая же, как твой дед, - прохрипел Рокко.

- Нет, - ответила девочка.

Улыбалась ли она?

- Я гораздо хуже.

Она очень медленно двинулась вперед. Ее двойные резцы блестели, как ногти.

Перевод: Zanahorras

Элементное построение "Почти Hикогда" может показаться знакомым.

Мне всегда казалось, что самое худшее совокупное зло, которое может приписать себе человеческий род, - это детская порнография. Не просто жестокое обращение с детьми, а жестокое обращение с детьми, как зрелище для получения прибыли. "Шипе" в этом сборнике затрагивает эту тему, так же как и моя новелла "Свинья", мой совместный роман (с Элизабет Штеффен) "Портрет психопатки в молодости" и мой рассказ "Реанимация", который появился в антологии "999: Антология тысячелетия" Эйвона. Вы спросите меня, должен ли быть казнен публично любой, кто связан с детской порнографией? Однозначно. В прямой трансляции и онлайн. А еще лучше - слить всю его кровь для Красного Креста и конфисковать органы для пересадки. Затем измельчить то, что осталось для удобрения урожая.

Конечно, ядро "Почти Hикогда" не очень оригинально и много раз было сделано лучше другими, но это произведение, которое я умирал от желания написать в течение долгого времени, есть что-то, что разделило традиционные жанровые элементы с современными пороками. Я не хотел, чтобы он был слишком сложным, потому что, честно говоря, я очень хотел, получить второй рассказ в "Cemetery Dance". Я держал в уме слегка размытые жанровые границы, потому что Рич Чизмар, удостоенный наград редактор журнала, ранее сказал мне, что он не особенно копался в моих более жёстких основных вещах. Поэтому я написал эту историю и был удостоен чести получить второе признание в его крутом журнале, а затем был вдвойне польщен тем, что Рич включил ее в свою гигантскую антологию "Лучшee из "Cemetery Dance".

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})